— Я отвезу вас прямо сейчас, — сказал он.

Белле помогли встать. Та нетвердо стояла на ногах и жаловалась на головокружение, но Робби видел, что боги вняли его молитвам — Белла поправится. Однако угроза того, что матроне Брент вздумается пройти мимо прачечной, никуда не делась.

— Пошли, Белла, — шепнул мальчишка. — Нужно встретиться с Недом. Выпей еще воды.

— Не могу. Я чувствую, как она качается внутри. Меня вырвет. Наверное, надо сходить в туалет.

Робби чуть не рассмеялся. Его нервы были так натянуты, что у него едва не началась истерика оттого, что Белла думает, будто в месте вроде этого может быть кран с водой и прочее.

— Мы сейчас поедем в «Стрэнд». Сможешь удержаться до тех пор, пока окажемся там? — спросил он, представляя себе, какую посудину принесут хозяева, если он попросит.

Это будет похуже, чем в приюте.

Она кивнула.

— В отеле прохладно, — успокаивающе произнес Робби, подводя ее к повозке и помогая забраться. — Теперь мы заслоним тебя от солнца. — Он прикрыл девочку большим куском ткани. — Опять оно на тебя светит. — Мальчишка бросил взгляд на небо, откуда били свирепые лучи. — Это очень опасно.

Волы с усилием тронули с места, и повозка выехала на улицу, где царила суматоха. Прощальное восклицание дхоби потонуло в какофонии городских звуков.

* * *

Нед бесцельно бродил по базару. За прошедшие часы он успел примелькаться торговцам, и некоторые улыбались ему из-за прилавков. Он насытил бунтующий желудок чашкой бледно-золотого бульона, подернутого шелковой пленкой. Противиться искушению было свыше его сил. Он наблюдал, как бульон варился в большом горшке. Это длилось больше часа, так что ясно было, что есть суп безопасно, а от экзотического аромата у него текли слюнки.

В отличие от матери и Беллы, Нед ничего не имел против остроты чили и незнакомых вкусов имбиря и чеснока. Во время их путешествия к столу стали подавать блюда индийской кухни вскоре после того, как пароход миновал Суэцкий канал. Таким образом пассажирам давали возможность приспособиться к пряностям и травам, с которыми им, вероятно, придется столкнуться во время пребывания на Востоке.

Неда приводили в восторг яркие цвета карри, рис, пересыпанный шафраном и хрустящим золотистым луком, жареный кишмиш и орешки, формой напоминающие почки, под названием кешью. Однажды вечером, во время пышного ужина, названного «Банкетом махараджи», на который все явились одетыми в лучшие наряды, он с изумлением заметил, что огромные блюда с рисом обвернуты полосками крошечных посверкивающих листиков. Они были сделаны из фольги, похожей на серебряную.

Старый официант заверил его, что это настоящее серебро, и добавил:

— Если бы этот банкет давался для настоящего махараджи, то листья были бы на сто процентов золотые.

— В самом деле? — Нед не поверил своим ушам.

— Чистая правда. Для этих людей золото значит все. Сами увидите. Даже самые бедные носят свои деньги на себе. На запястьях деревенской женщины вы увидите золотые браслеты в двадцать четыре карата. Они даже едят золото!.. Но это только высшая знать, — добавил официант, постучав себя по носу.

Заплатив выуженными из кармана анна и следя за тем, чтобы показывать только самые мелкие монеты, Нед купил несколько бананов. Еще в отеле он скотчем закрепил конверт с купюрами на груди. Парень не собирался тратить эти деньги ни на что, кроме как на билеты, чтобы уехать отсюда.

Утолив голод, он продолжал бродить, все время держась поблизости от прилавков, где торговали цветами. Нед потерял счет кругам, выписанным им в этой части базара.