От невыносимого звука фанфар Эмбер едва не вылетела из ложи. Оказалось, это сигнал пикадорам удалиться и одновременно сигнал бандерильеро прийти им на смену.

Появление бандерильеро сопровождалось такими воплями толпы, что Эмбер не в силах была оставаться с закрытыми глазами. Она посмотрела на арену – и сразу пожалела об этом. Там, в облаках пыли, бандерильеро гарцевали вокруг разъяренного животного, по очереди привлекая его внимание криками и взмахами бандерилий. Все это напоминало представление умалишенных, особенно когда бык бросался на верховых по очереди, а те, ловко отводя лошадей за пределы его досягаемости, всаживали ему в загривок покрытые шипами бандерильи. Несколько штук уже торчало из мощной холки, и украшенные яркой бумагой древка колыхались при каждом движении быка. Эмбер угрюмо подумала, что толпе как будто нравится эта часть корриды. Казалось непонятным, чем же всаживание бандерилий уважительнее по отношению к быку, чем удары пики.

Животное вдруг вскинуло голову, издало оглушительный рев и бросилось на очередную цель. Однако на этот раз в последний миг бык изменил направление атаки и повернул вправо, застав другого бандерильеро врасплох. Длинные острые рога в одно мгновение вспороли брюхо его лошади. Всадник свалился, но успел вскочить на ноги и спастись бегством.

Эмбер была уже сыта по горло зрелищем. Она вскочила и бросилась к выходу из ложи.

– Сядь! – рявкнул Валдис, пытаясь ухватить ее за руку.

Эмбер, однако, успела уже отбежать на какое-то расстояние.

– Вернись на место!

– Ни за что!

Она бросилась к лестнице. Маретта, смотревшая ей вслед с открытым ртом, приподнялась на своем сиденье.

– Боже мой, Валдис, сделай же что-нибудь! Один из Алезпарито покидает президентскую ложу в разгар корриды! Это будет скандал, каких свет не видывал. Мне сейчас станет дурно…

– Если тебе от этого будет легче, можешь падать в обморок, – бросила Эмбер через плечо, не замедляя шага. – Учись делать то, что хочется. Лично я так и поступаю сейчас.

Она еще успела заметить, как Маретта откинулась на сиденье. Валдис вынужден был заняться сестрой, и это подарило Эмбер секунды, необходимые для бегства.

Со всей поспешностью, с минуты на минуту ожидая погони, она спустилась по ступенькам и оказалась вне арены и зрительских мест. Там, прислонившись спиной к деревянной стене, она некоторое время обмахивалась веером, чтобы не последовать примеру Маретты.

– Сеньорита Эмбер!

Оклик чуть было не заставил ее снова пуститься в бегство, но потом она увидела, что к ней приближается не Валдис, а Арманд. Первым делом он схватил ее за плечи и обвел встревоженным взглядом.

– Тебе нехорошо?

– Да, – честно ответила Эмбер. – Вид лошади со вспоротым животом был мне более чем отвратителен. Я поняла, что не выдержу больше и минуты. Прости меня, Арманд, но это зрелище не для меня. Ну а ты возвращайся и делай то, что должен делать. Будет лучше, если я подожду конца боя здесь.

– А теперь выслушай меня. – Он приподнял лицо Эмбер, заставив встретить прямой, настойчивый взгляд. – Я знал, что этим кончится, и боялся этого. Поверь, убийство лошади или человека – вовсе не обязательная часть корриды, но невозможно полностью избежать этого. Ведь и в жизни порой случаются несчастные случаи, не так ли? Твое отвращение мне понятно. Не думай, что мне не жаль несчастное животное. И все-таки я прошу тебя, пенорожденная, умоляю тебя вернуться и посмотреть мое выступление.

– Неужели ты не понимаешь, насколько многого просишь от меня? Как я могу вернуться? Убийство чуждо мне, и потому мне никогда не понравится коррида.

– Теперь, когда мы встретились, мир, в котором я живу, стал и твоим миром, Эмбер, – сказал Арманд негромко, но убеждающе.