— Я говорю правду, Mapa, — серьезно повторил Брендан. — Такими вещами не шутят. Мы действительно богаты. Чертовски богаты, моя радость!

— Брендан! Значит, ты добился своего? — с гордостью глядя на брата, спросила она.

Брендан запрокинул голову и счастливо рассмеялся. Они молча переглянулись, понимая, что им не нужны слова, чтобы поведать друг другу о тех чувствах, которые их переполняют. Теперь, когда они богаты, с гнетом прошлого покончено, и можно бесстрашно глядеть в будущее.

Глава 8

Как бы ярко ни светило солнце,

Не миновать заката.

Мария Веласкес с удовольствием оглядела обитый розовым шелком будуар, роскошная обстановка которого служила достойным обрамлением для ее изысканной красоты. Зеркала в позолоченных рамах ловили отблески свечей, вставленных в напольные шандалы, утопавшие медными витыми ножками в толстом персидском ковре. Из-под укороченных бархатных гардин виднелись кружева тончайшего тюля. С тщательно продуманной небрежностью по комнате были расставлены мягкие пуфы и шезлонги. Но господствующее место в интерьере, что вполне естественно для будуара, занимала огромная кровать под балдахином, покрытая расшитым шелковым покрывалом. Здесь царила атмосфера покоя и умиротворенности, более всего ценившаяся мужчинами, вырвавшимися из Сьерры или только что ступившими на землю после утомительного путешествия по океану. Однако эта чудесная комната и восхитительная женщина предназначались далеко не каждому, а лишь тому, у кого в кошельке имелось бессчетное количество золота.

Мария Веласкес никогда не делила ложе с мужчиной, не убедившись прежде, что у того достаточно денег, чтобы заплатить за ее ласки. В городе с богатым выбором клиентов терять время на голодранцев или скупердяев было преступлением. Мария подошла к окну, отдернула гардины и стала смотреть на дождевые капли, медленно ползущие вниз по стеклу. Вскоре ей это надоело, и, завернувшись в пеньюар из тончайшего газа, она подошла к постели, сорвала с нее покрывало и набросила его на плечи.

Со скучающим видом она подошла к столику, заставленному всевозможными напитками, среди которых были ликеры, бренди, кларет и вина, и остановила свой выбор на шампанском. Мария налила себе бокал и задумалась. Сан-Франциско несколько разочаровал ее, когда месяц назад она приехала сюда из Европы. Однако природный ум и опытность позволили ей разглядеть за грубостью и неустроенностью здешней жизни огромное количество возможностей для предприимчивой красивой женщины. Здесь многое из того, что казалось раньше нереальным, могло претвориться в действительность. В особенности если приложить к этому все силы своего тщеславного, амбициозного характера, которых Марии было не занимать.

Соблазнительно покачивая бедрами — это давно вошло у нее в привычку настолько, что даже в одиночестве она не выходила из роли куртизанки, — Мария подошла к гардеробу, отливающему в свете свечей дорогим красным деревом, и распахнула дверцы. Ее взору предстала внушительная вереница нарядов. Мария провела несколько минут в задумчивости и выбрала, наконец, пурпурное шелковое платье. Она достала его из темного плена и тесноты гардероба и разложила на постели. К этому платью подойдет аметистовое ожерелье и серьги, а поверх можно надеть алую накидку, отороченную норкой, в которой будет тепло и уютно. В этот вечер Мария настроилась не один час заниматься своим туалетом. Ей предстоял ужин с необыкновенным мужчиной, и она хотела покорить его. Жак д'Арси не похож на прочих, таких людей ждет большое будущее. Он привлекал Марию своей искушенностью и умением прекрасно разбираться в жизни, а кроме того, ему тоже, как и ей, не была чужда амбициозность. Остальные мужчины, с которыми ей приходилось иметь дело в Сан-Франциско, могли быть щедрыми и нежными с ней, но джентльменов среди них не встречалось. Да и откуда им взяться, если вокруг одни фермеры, клерки, школьные учителя и библиотекари, а то и дезертиры! Богатство не делало их шикарными и благородными.