Она вышла на улицу, раскрыла зонтик и отправилась куда глаза глядят, сначала вдоль вереницы магазинов на Рояль-стрит, а затем по каким-то безвестным улочкам. Ей было приятно побродить по городу и ощутить твердую почву под ногами после утомительного путешествия по морю.

Непонятно как Mapa оказалась на площади, где под колоннадой был разбит рынок. Она шла вдоль торговых рядов, заваленных свежей рыбой, овощами, мясом и крабами, только что выловленными в бухте. Устав от толкотни и шума, она свернула в узкую улочку, подальше от кухарок и домохозяек, с корзинами, громко ругавшихся с торговками по поводу свежести товара и его цены.

Ноги несли Мару прочь от оживленного базара, она с любопытством разглядывала фасады домов, мимо которых проходила, с маленькими аккуратными балкончиками, увитыми декоративными растениями. Однако вскоре незаметно для себя Mapa оказалась в другом районе города, где приходилось ступать по тротуару очень осторожно, чтобы не влететь в зловонную лужу, в которой плавали отбросы. На пути ей стали попадаться сомнительного вида личности, которых Mapa предпочла обходить стороной.

Когда Mapa проходила мимо обшарпанного строения с покосившимся от старости деревянным забором, из его дверей вывалился на тротуар совершенно пьяный матрос. Рухнув лицом на тротуар, он пробормотал что-то нечленораздельное по-французски и стал медленно подниматься. Mapa поспешила прочь от этого места и вдруг почувствовала у себя на плече чью-то тяжелую руку. Она резко обернулась.

— Куда вы так спешите, мадемуазель? — по-французски обратился к ней худощавый, с болезненно желтым лицом незнакомец, оглядывая ее с головы до пят откровенно похотливым взглядом.

— Прошу вас, отпустите меня, месье, — потребовала Mapa и постаралась высвободить плечо. От мужчины несло перегаром, и она поморщилась.

— А! Вы американка! — продолжал он, не обращая внимания на ее просьбу. — Сколько? — спросил он с грубой прямотой, впиваясь жадным взглядом в ее грудь.

— Всех ваших денег не хватит, мой друг, — раздался над ухом у Мары знакомый голос. — Кроме того, мадемуазель занята.

Француз вызывающе вскинул глаза на того, кому принадлежала эта реплика, но, оценив комплекцию своего собеседника, решил отступиться. Притворно улыбнувшись, он выпустил Мару и изобразил нечто напоминающее учтивый поклон.

— Тысяча извинений, мадемуазель! Всего доброго!

С этими словами незнакомец исчез так же внезапно, как и появился. Mapa вздохнула с облегчением и обернулась к Николя, неожиданно для себя натолкнувшись на его сердитый взгляд.

— Благодарю вас, месье, — сказала она со смущенной улыбкой, чем разозлила Николя еще больше.

— Какого черта ты здесь делаешь? — строго спросил он, взял Мару под руку и повел по улице.

— Я просто хотела немного прогуляться, — объяснила она.

— По Галлатин-стрит? Более неудачное место для прогулки невозможно себе представить! — с саркастической усмешкой отозвался Николя. — Впрочем, нет, есть еще одно. Это Болото в районе Кэнэл-стрит. Окажись ты там, тебя непременно изнасиловали бы какие-нибудь подвыпившие матросы.

Mapa прикусила губу от обиды на саму себя. Ей трудно было возразить Николя, поскольку она понимала, что бродить по незнакомому городу в одиночестве, без сопровождения, было неразумно и опасно.

— Ты не несешь за меня никакой ответственности, Николя. Если честно, я вообще не думала, что когда-нибудь снова увижу тебя.