— Он обещал! — сердито топнул нотой Пэдди. — Он сам сказал, что мы пойдем на рыбалку, и разрешил называть себя дядей, если я захочу! — Он подбоченился и, упрямо выпятив подбородок, исподлобья взглянул на Мару. В этот момент он показался ей невероятно похожим на своего отца.

— Я просто хочу избавить тебя от разочарования, Пэдди. У Николя здесь своя семья, друзья. Он будет проводить с ними почти все время. Мы ведь не его семья, правда? Мы для него совсем не важны.

— А почему мы не можем стать его семьей? — дрожащим голосом спросил Пэдди, часто моргая от накативших слез. — Он любит тебя и меня. Он не может уйти, не попрощавшись со мной! — Его худенькие плечики сжались от обиды и горя. — Почему никто не остается с нами, Mapa? Папа ушел, и Швед, и Горди с Паулем. Неужели мы никому не нужны?

Мару до глубины души поразил этот неожиданный вопрос. Она смотрела на поникшую фигурку мальчика в бело-синем матросском костюмчике, на хрупкие плечи которого, казалось, навалилось в этот миг все горе мира. Она подошла к нему, и Пэдди обнял ее за талию, уткнувшись лицом в подол юбки. Ему было необходимо ощущать ее тепло. Этот телесный контакт с близким человеком придавал ему уверенности, отгонял прочь страхи.

— Я всегда буду рядом с тобой, Пэдди. Я никогда тебя не оставлю. Ты мне веришь?

— Я люблю тебя, Mapa, — прошептал Пэдди в ответ. Mapa склонилась и поцеловала его в макушку. Как бы ей хотелось не обмануть доверия малыша! Она вдруг остро почувствовала ту ответственность, которую возложило на нее это детское признание в любви — искреннее и хрупкое, беззащитное перед любым неосторожно сказанным словом или необдуманным действием.

Mapa оглянулась и увидела на пороге комнаты Джэми, которая молча наблюдала за этой сценой. Ее глаза искрились доброй улыбкой. Как только Джэми поняла, что ее присутствие обнаружено, она смущенно откашлялась, громко фыркнула и стала ходить по комнате, шумно перекладывая вещи с места на место, словно нарочно стараясь разрушить патетическую атмосферу.

Через час Пэдди заснул на софе, уютно свернувшись под пледом, a Mapa бесцельно бродила из угла в угол по комнате, будучи не в силах дольше выносить замкнутого, пусть и роскошно обставленного пространства.

— Не могу больше торчать в четырех стенах, — сказала она, наконец. — Мне необходим глоток свежего воздуха.

— Самое время, — отозвалась Джэми. — А то ходите здесь, действуете мне на нервы. Отправляйтесь, а я присмотрю за мастером Пэдди.

— Боюсь, как бы он не простудился, — обеспокоенно заметила Mapa, оглянувшись на спящего малыша. — Он хлюпал носом за чаем. Я ненадолго. Вернусь самое позднее через час.

Mapa надела шляпку и взяла зонтик из зеленого мозаичного шелка с кружевами по краю. Выйдя в коридор, она услышала голоса, доносившиеся со стороны ротонды. Mapa остановилась у парапета галереи и стала наблюдать за тем, что происходит на противоположной стороне. В огромном холле негде было упасть яблоку. Длинная мраморная стойка бара тянулась вдоль всей стены, несколько барменов суетились, обслуживая клиентов и предлагая широкий выбор прохладительных и алкогольных напитков. Все пространство холла было заставлено столиками; которые ломились от самых разнообразных кушаний. Однако внимание Мары привлек другой столик, за которым сидели шесть негритянских девушек, одетых в скромные строгие платья. Вокруг них толпились мужчины, весело переговариваясь, смеясь и шутя.

Девушки казались заинтересованными тем, что происходило вокруг них, и то и дело бросали в сторону мужчин смущенные взгляды. Вдруг солидный господин влез на стул и, потребовав тишины, начал аукцион, предметом которого были негритянки.