— Уже очень поздно, мадам, — сказал Николя и жестом пригласил ее войти.

— Я это знаю, месье, и в связи с данным обстоятельством хочу пожелать вам спокойной ночи, — ответила Mapa и вошла в комнату.

— Вы намерены лечь спать в этом платье? — насмешливо поинтересовался Николя, запирая за собой дверь.

Mapa удивленно оглянулась на него. Судя по тону, Николя искал повода для спора.

— Николя, я очень устала и хочу спать. У меня нет ни малейшего желания вступать с тобой в бессмысленные пререкания. Ты можешь помочь мне раздеться или нет, как хочешь, но я иду в постель.

— Именно это я и имею в виду, мадам.

Mapa почувствовала, как он расстегивает крючки у нее на спине, затем его чуткие пальцы быстро справились с замочком ожерелья. Она сама сняла серьги и браслет и, обернувшись, протянула их Николя.

— Благодарю тебя. Для меня было большой честью носить в этот вечер драгоценности твоей матери, — тихо сказала Mapa, поразив его проникновенной искренностью.

Николя молча кивнул в ответ, развернулся и, не сказав ни слова, направился к двери. Mapa прикусила губу от досады, но взяла себя в руки, села перед зеркалом и принялась вынимать из волос шпильки, на которых держалась прическа. Распустив волосы, она с минуту задумчиво разглядывала свое отражение, затем встала и подошла к окну. Откинув штору, Mapa глянула вслед убегающей ночи. Где-то вдали прогрохотал гром, на горизонте вспыхивали зарницы. Mapa задрожала от холода, задернула штору, быстро разделась и влезла в постель, морщась от прикосновения ледяных простыней.

— Хочешь, я согрею тебя, моя радость? — раздался шепот Николя откуда-то из темноты. Через миг он уже оказался в постели рядом с Марой и прижал ее к себе, отдавая часть своего тепла.

— Николя, — изумленно пробормотала Mapa, чувствуя жар его дыхания и ласковые прикосновения ладоней к округлостям груди. — Нико… — Ее прервал страстный поцелуй.

— Так, значит, мои поцелуи тебе неприятны и нежеланны? — услышала Mapa его сдавленный шепот. Ответить на этот вопрос она не смогла, поскольку была сметена волной его неистовой страсти, которая пробудила в ней дремлющий чутким сном вулкан любви.

— Как я люблю тебя, Николя, — вымолвила она еле слышно, чувствуя, что глаза у нее слипаются, мысли путаются и в ногах появилась тяжесть. Через несколько минут Mapa уже крепко спала.

— Дядя Николя, — раздался за его спиной тихий голос Пэдди.

— Да? — Николя обернулся и вопросительно взглянул на малыша.

— Можно я поиграю здесь у вас? Моя комната занята, ее убирают. Горничные сначала уронили моих солдатиков, а потом перепутали их и поставили неправильной шеренгой. И еще они все время хихикают, — неприязненно поморщился Пэдди. — А у вас здесь так хорошо, тепло и уютно. Камин горит… — завистливо добавил он.

— Милости прошу, Пэдди. Тем более что я уже закончил свои дела. Только не трогай ничего у меня на столе, ладно?

— Я обещаю, — кивнул Пэдди и стал расставлять на ковре перед камином свое войско.

Николя с улыбкой наблюдал за действиями малыша и вспоминал себя в его возрасте — он тоже обожал солдатиков. Бросив взгляд на вихрастый темный затылок Пэдди, погруженного в решение стратегической задачи, Николя обратил свои мысли на прошедшую ночь и подумал, что ни за что на свете не променял бы радости зрелости на удовольствия детства.

Николя вышел в холл, намереваясь пропустить стаканчик бренди, и вдруг услышал смех. Он сразу узнал голоса и не ошибся, застав в гостиной Мару и Этьена за чаепитием.