— Пойдемте, Mapa. Выкиньте из головы это неприятное впечатление поскорее, — посоветовал ей Этьен и вошел в гостиную следом за Николя.

— За это вам полагается медаль и повышение, лейтенант, — вымолвил Пэдди и, затаив дыхание, отодвинул до конца в сторону верхнюю крышку тайника. Он заглянул внутрь, но ничего не увидел, поскольку там было темно. Тогда малыш запустил в тайник руку и, к огромной своей радости, нащупал какой-то предмет. — Это же секретные приказы противника! — прошептал он, извлекая на свет тетрадку в кожаной обложке и несколько перевязанных ленточкой и скрученных в трубочку документов. Находка показалась Пэдди очень важной, и он даже не осмелился развернуть бумаги, а тут же спрятал их обратно. Затем он осторожно закрыл тайник и, подняв с пола несчастного солдатика, просто прислонил его к оконной раме. Пэдди поклялся сохранить в тайне свою находку и вернулся к игре с небывалым азартом.

— И не надоело тебе возиться с этими солдатиками? — раздался у него за спиной насмешливый голос Дамарис. Она вошла в комнату, шурша юбками, из-под которых виднелся край кружевных панталончиков.

— Дождь на улице, — равнодушно отозвался Пэдди, не прерывая своего занятия.

— На улице солнце.

— Ну и что?

— Может быть… — Дамарис хитро улыбнулась и вымолвила заговорщицким тоном; — Я подумала, может быть, ты захочешь заняться чем-нибудь поинтереснее, чем эти детские игрушки? — Ее слова прозвучали с оттенком вызова.

— Ты ничего не понимаешь в солдатиках. Девчонки вообще в этом ничего не смыслят. Вы привыкли играть в куклы, — высокомерно заявил Пэдди, не обращая внимания на сердитый взгляд своей подруги. — А еще я знаю один секрет, который не доверю даже тебе. — Он не удержался от того, чтобы не похвастаться. — Я расскажу об этом только дяде Николя.

— Так, значит, тебе не хочется прокатиться на Сорсьере? — с деланным равнодушием спросила Дамарис, пожала плечом и пошла к двери, задев по пути как будто нечаянно одного солдатика.

— Ты собираешься кататься на Сорсьере? — В его вопросе было изумление и восторг одновременно. — Но ведь дядя Николя запретил тебе ездить на нем.

— Плевать я хотела на твоего дядю Николя! — заявила Дамарис. — Сорсьер — мой конь, и я могу ездить на нем, когда мне заблагорассудится. И еще я могу давать прокатиться на нем тому, кому захочу. Разумеется, если только этот человек не трусишка и не испугается лошади.

— Я не трусишка! — воскликнул Пэдди и бросился догонять уходящую Дамарис, разбрасывая на ходу солдатиков. — Ты действительно позволишь мне прокатиться?

Дамарис обернулась и смерила Пэдди задумчивым взглядом:

— Пожалуй, я могла бы его тебе доверить.

— Пожалуйста, Дамарис, пожалуйста, — взмолился Пэдди, и они наперегонки побежали к конюшне.

Mapa видела, как они пробегали через двор, из окна своей комнаты. Веяло промозглой сыростью, и она плотнее закуталась в шаль. Заметив, что Пэдди забыл надеть теплую курточку, а Дамарис вышла только в коротком жакете, Mapa решила окликнуть детей, но передумала, предположив, что они направляются в теплую конюшню, чтобы посмотреть на новорожденного жеребенка. Она притворила окно и подошла к камину, в котором уютно потрескивали поленья. Сначала она растерла озябшие ладони, затем приподняла юбку, чтобы жар от камина согрел заледеневшие колени.

Mapa опустилась в кресло возле очага и стала раздумывать над тем, что ей делать дальше.