— Что, скажите на милость, здесь происходит? И где мастер Пэдди?

— Пэдди вместе с Дамарис катались на Сорсьере, и Николя поймал их с поличным, — объяснила Mapa, удивляясь тому, что наверху так тихо.

— Ничего не поделаешь, раз виноват, должен быть наказан, — тяжело вздохнула Джэми.

— Нет, ты не понимаешь! Николя собирается его выпороть! — воскликнула Mapa.

— Мальчику не повредит почувствовать на себе тяжелую мужскую руку и понять, что за ним есть кому присмотреть, — сказала Джэми, и в этот момент сверху раздался оглушительный визг Пэдди. — Пожалуй, сварю себе кофе, — добавила Джэми и вернулась на кухню.

Через минуту крики стихли, и Mapa бросилась наверх в комнату Пэдди. Но, проходя мимо комнаты Дамарис, она остановилась и прислушалась к разговору, который велся при неплотно прикрытой двери.

— Нельзя все время поступать так, как хочется, Дамарис, — донесся до Мары ласковый голос Николя.

— Я всегда так поступала, — послышался ответ девочки. — И никому никогда не было до этого никакого дела.

— А вот мне есть до этого дело. Я не хочу, чтобы вы сломали себе шею.

— Почему я должна вас слушаться? Я всегда была всем безразлична, с какой стати вы обо мне заботитесь?

— Неправда, Дамарис. Ты не была всем безразлична.

— Нет, правда! У папы никогда не хватало на нас времени. Мы для него были просто «милыми детками». Он ни разу не поговорил со мной, не поцеловал, не пожелал спокойной ночи. Николь всегда была маминой любимицей, по крайней мере, до тех пор, пока не появился Жан-Луи. Но Николь хорошо, она скоро выйдет замуж, и у нее будет свой дом. Сорсьер — единственный, кто меня по-настоящему любит. Он мой друг, у меня больше никого нет. Почему вы так жестоки ко мне? — чуть не плача, спросила она. — За что вы меня ненавидите? Зачем отбираете его у меня? Зачем?

— Дамарис, девочка моя, мне очень жаль, что мы не были знакомы с тобой раньше. Мне кажется, мы могли бы стать настоящими друзьями, — ответил Николя с непритворным состраданием в голосе.

Mapa на цыпочках прошла мимо приоткрытой двери и увидела, что Дамарис плачет, уткнувшись в широкую грудь Николя, а он тихо гладит ее по волосам.

Mapa застала Пэдди с выражением оскорбленного достоинства на заплаканном лице. Он оглянулся на дверь, когда она вошла, бросился к ней и прижался лицом к ее животу.

— Я его ненавижу, — плакал Пэдди, и его слова сливались в протяжное мычание, так как голос заглушали складки юбки.

— Мне очень жаль, что тебя наказали, но то, что вы сделали, действительно опасно. Да я бы с ума сошла, если бы с тобой что-нибудь случилось! Николя здесь хозяин, и его приказам надо подчиняться. А ты ослушался, малыш.

— Я согласился на это только потому, что не хотел, чтобы Дамарис считала меня трусом, — признался Пэдди. — А на самом деле я немножко боялся.

— И ты больше не будешь без разрешения кататься на лошади?

— Нет! Никогда! — ни минуты не раздумывая, пообещал он.

— Сейчас Джэми согреет молока и принесет тебе кусочек персикового торта, твоего любимого, — сказала Mapa, целуя его в макушку. — А пока можешь поиграть.

— Хорошо, — кивнул Пэдди. — На улице снова пошел дождь, — сказал он и влез на кровать с книжкой. — А свою тайну я Николя теперь не расскажу, вот! — буркнул малыш себе под нос, раскрывая книжку.

Глава 14

Дьявол всегда рядом и имеет много обличий.