— Я как раз рассказывал Маре о леди Аннабель, которая любила выпить и упала в канал в Венеции, — сказал Этьен. — Представьте, что никто не заметил ее исчезновения, и гондола преспокойно поплыла себе дальше. К счастью, она не успела утонуть, ее подобрала другая гондола, владелец которой, к слову сказать, вез на продажу овощи, кур и поросят. Представьте себе, какое это было зрелище! Должен заметить, что эта ведьма отличалась несносным характером. Так вот с тех самых пор она не могла появляться в свете, поскольку все давились от смеха, глядя на нее и воображая ее в окружении свиных рыл.

Николя налил себе бренди и уселся на подлокотник софы рядом с Марой, так что его бедро касалось ее локтя, а рука, лежавшая на спинке, почти упиралась в затылок.

— Послушайте, Этьен, не напоминает ли вам Mapa одну из тех итальянских красавиц, которые пару веков назад позировали великим художникам? — искусно сменил тему беседы Николя, и Mapa вздрогнула оттого, что его голос звучал на удивление чувственно. — Я имею в виду тех, кто явился прообразом Мадонны, или… — Он оборвал себя на полуслове и прислушался. С улицы доносилось цоканье копыт и остервенелый собачий лай.

Николя открыл стеклянную дверь и вышел на галерею. В тот же момент к нему подбежал мальчик-слуга и указал вниз, туда, где у подъезда группа всадников пыталась унять своих разгоряченных коней. Mapa вопросительно посмотрела на Этьена, но тот только пожал плечами и с гримасой недоумения на лице отправился взглянуть на то, что явилось причиной переполоха. Mapa вышла следом за ним и остановилась возле Николя. Одна из всадниц, завидев Николя, отделилась от группы и подъехала ближе. Ею оказалась Амариллис.

— Ты не хочешь присоединиться к нам? — предложила она Ни код я.

— А на кого вы охотитесь? — поинтересовался он, неприязненно оглядывая всадников, среди которых было много вчерашних гостей Амариллис, в том числе и Карсон Эшфорд, напрасно стремящийся перехватить взгляд Мары, обратить на себя ее внимание.

— На беглых, — ледяным тоном ответила Амариллис. — Этой ночью сбежала целая семья. Они не могли далеко уйти, и собаки их наверняка отыщут, тем более что они уже взяли след. — В ее глазах светилась жестокость, а рука в лайковой перчатке свирепо сжимала плеть.

— Боюсь, что я не составлю вам компанию, — ответил Николя, беспечно опершись на колонну и скрестив на груди руки.

— Ты совсем не изменился, Николя, — презрительно усмехнулась Амариллис. — Тебе никогда не нравилось ловить беглых рабов. Разумеется, мне тоже больше по душе охотиться на лисицу. Это гораздо увлекательнее. По крайней мере, у лисы есть хоть немного шансов обхитрить охотника, да и скачку она может задать хорошую. А эти идиоты только и умеют, что прятаться в камышах возле болота. Да еще и наследят, как слоны! Так что мы прекрасно обойдемся без твоей помощи, Николя. А совершить побег повторно никому из них не придет в голову. Довольно трудно бежать, если у тебя только одна ступня, не так ли? Не понимаю, чего им не хватает? Что они ожидают найти в Новом Орлеане или в верховьях реки? Ведь они все с моим клеймом на плече. Каждый поймет, что это беглецы, и вернет их мне. Впрочем, кое-кто из северян закрывает на это глаза и берет их на работу в качестве вольнонаемных, — пожаловалась она, затем, с сожалением взглянув на Николя и прищурившись на Мару, вскинула руку на прощание и умчалась во главе кавалькады всадников.