— Меня всерьез беспокоит дон Луис. Он давно положил глаз на этот крест и считает делом чести вернуть его в семью Кинтеро. Испанец готов на все, чтобы получить его. Недавно он выпытывал, не известно ли мне что-нибудь о кресте.

— Он считает нас дураками. Я еще не знаю, что задумала эта старая лисица, но намерен разгадать загадку.

— Вот увидишь, совсем скоро он начнет активно действовать. И тогда приблизится тот день, когда мы сможем уехать отсюда, — мечтательно вымолвила Mapa.

Mapa почувствовала, что готова потерять сознание. Она обвела мутнеющим взглядом трибуны, заполненные радостными лицами калифорнийцев. Фелисиана, Андрес и донья Исидора наперебой подбадривали животных, их глаза восхищенно сверкали. Mapa кивнула Брендану, который говорил о чем-то с доньей Хасинтой, предпочитая не смотреть на арену, поднялась и, прижав к губам платок, стала пробираться к выходу с трибуны.

Отойдя как можно дальше, Mapa отдышалась и запрокинула голову, чтобы посмотреть на небо. Яркое солнце резануло ей по глазам, и у нее подогнулись колени. В тот момент, когда она готова была упасть в обморок, чья-то сильная рука поддержала ее под локоть. Mapa обернулась со смущенной улыбкой и словами благодарности к человеку, так вовремя проявившему чуткость, но слова замерли у нее на устах, а улыбка мгновенно сбежала с лица, когда девушка поняла, что возле нее находится не кто иной, как Николя Шанталь.

— Вы не любительница кровавых развлечений? — спросил он, по-прежнему сжимая ее локоть.

— Я не считаю это зверство развлечением, — ответила она, высвобождая руку.

— Вы меня снова удивляете.

— Почему?

— Возможно, я ошибаюсь, но в вас чувствуется сила духа, решительность и самоуверенность. Как это говорят англичане? Бульдожья хватка! — заключил он с обезоруживающей улыбкой.

— Бульдожья хватка? — изумленно переспросила Mapa.

— Простите, я не хотел вас обидеть, мадемуазель. Это не входило в мои намерения. Я только хотел сказать, что вы обладаете недюжинной внутренней силой и жесткостью натуры, не свойственной женщинам, — постарался загладить свою неловкость Николя, но в глазах его ясно угадывалась насмешка.

— По-вашему, я груба и неженственна? — скрывая свое глубокое разочарование, спросила девушка. — Честно говоря, я никогда не подозревала в себе таких качеств. Мне всегда казалось, что сила вовсе не означает грубость.

— Прошу вас, забудьте мои слова. Я вижу, что невольно разозлил вас, — улыбнулся Николя:

— Разозлили? Вовсе нет, — возразила Mapa, хотя щеки ее полыхали от ярости.

— В доказательство того, что вы не сердитесь, прошу вас принять мое приглашение на верховую прогулку.

После некоторого колебания Mapa ответила самым дружеским тоном, на какой только была способна:

— Благодарю вас, месье. Я с удовольствием составлю вам компанию.

Николя галантно поклонился, и Mapa направилась к себе переодеваться.

— Месье Шанталю пришло время узнать, с кем он имеет дело. Mapa О'Флинн не из тех, с кем можно так шутить, — сквозь зубы процедила она, надевая перед зеркалом соломенную шляпку.

— Что вы сказали? — переспросила Джэми, занятая тем, что подбирала с пола разбросанные Марой предметы туалета. — Примерьте лучше вот эту. — И она протянула ей шляпку с вуалью, в которой Mapa ездила на прогулку.