– Да ладно, перестань! – раздраженно перебил ее Петер. – Что значит «не испытывает особого доверия»? Полиция‑то не виновата, что бабы, которых бьют их мужики, сначала заявляют на них, а потом сами продолжают жить с этими подонками!

Фредрика устало подняла руки, призывая его к молчанию.

– Петер, я не об этом, – спокойно сказала она. – Думаю, нам не стоит сейчас обсуждать, насколько эффективно работает полиция по предотвращению домашнего насилия. Я просто говорю, что если – заметь – если! – ее избивали, а полиция не смогла защитить ее, то женщина сейчас действительно до смерти напугана. Поэтому я считаю, что не стоит сбрасывать этот разговор со счетов только из‑за того, что женщина показалась не вполне адекватной…

– Однако, если подумать, – заговорил Алекс, – разве не странно, что она звонит и сообщает нам это уже сейчас?

В комнате воцарилась тишина, и все повернулись к комиссару.

– Я хочу сказать, что по телевидению пока ничего особенного не сообщалось, так? Пропала маленькая девочка – вот и все. Информация о посылке с волосами еще никому не известна, нет никаких сведений о том, что с девочкой стряслось несчастье – мало ли сколько детей пропадает за год?

Члены следственной группы внимательно слушали, а комиссар продолжал:

– В любом случае я прихожу к выводу, что женщина не совсем понимала, о чем говорит, – заключил он. – Однако разговор, безусловно, стоит отследить. Мы не можем исключить того, что мужчина, о котором она говорит, и есть Габриэль Себастиансон.

– Но, видимо, что‑то из услышанного в новостях зацепило ее, и она решила, что речь идет о ее бывшем, – не сдавалась Фредрика. – Ты совершенно прав, Алекс, в новостях сообщили лишь минимум информации! Похоже, по какой‑то детали в этих сообщениях она догадалась, что это не просто очередной пропавший ребенок. К тому же у нас нет явных доказательств того, что к этой истории имеет отношение именно Габриэль Себастиансон…

Тут Алекс вышел из себя, совершенно забыв, как только что похвалил Фредрику:

– Продолжаем собрание! В любом расследовании есть несколько гипотез, Фредрика, но пока что в нашем распоряжении всего одна и она представляется, мягко говоря, весьма вероятной!

Алекс обернулся к аналитику из уголовной полиции, ругая себя за то, что так и не выучил его имени:

– А информация от других свидетелей не поступала? От пассажиров того поезда?

Аналитик поспешно кивнул: да, звонков поступило множество. Отзвонились почти все, кто ехал в одном вагоне с Сарой и Лилиан Себастиансон. Никто из попутчиков ничего особенного не видел и не слышал. Все припоминали, что видели спящую девочку, но не помнили, чтобы кто‑то забирал ее из вагона.

– При первом разговоре Сара сообщила, что они с дочкой беседовали с женщиной, сидевшей через проход от них. Эта женщина звонила? – спросила Фредрика.

Аналитик вытащил из папки стопку бумаг и начал рассуждать вслух:

– Если она сидела через проход от них, значит, это у нас четырнадцатое место… – бормотал он, роясь в бумагах. – Нет, пассажиры с тринадцатого и четырнадцатого мест не звонили.

– Давайте надеяться, что они все же проявятся, – пробурчал Алекс, потирая подбородок.

Комиссар посмотрел в окно: где‑то там сейчас находится Лилиан Себастиансон. Скорее всего, в руках папаши‑садиста, который пойдет на все, чтобы до смерти запугать бывшую жену! Только бы девочка поскорее нашлась!

У Эллен зазвонил мобильный, и она выбежала из комнаты, чтобы ответить.