Его смущение выглядело очаровательным, но, наверное, смысла в нём не было.

— Позволь кое о чём тебя спросить. Если двое людей ознакомлены с подробностями тайн Заговора Взрослых, и оба страстно желают преодолеть барьер этих тайн, существует ли причина, по которой они не должны этого делать? — Пия взяла один из принесённых пирогов и стала подогревать его над огнём.

— Ну, всё зависит от их возраста. Если один из них…

— Разве? Тебе не кажется, что Заговор больше скрывает нехорошие слова и понятия, нежели действия?

— Разумеется, он скрывает и действия. Я…

— Брианна упоминала о мужчине по имени Ральф, который должен был проводить её на Женский остров в прошлом году, однако пытался вызвать с ней аиста.

— Да, — согласился он. — Я был с ней в то время, в её разуме. Она столкнула его в Пару, которая быстро унесла его прочь. Ужасная была сцена.

— Почему ей понадобилось сражаться с ним? Я хочу сказать, если Заговор задействован не только в словах и понятиях, почему она просто не показала ему трусики? Они ведь должны были сработать так же, как и любая другая цензура в её присутствии. — Пирог подогрелся достаточно, и Пия откусила кусочек.

Он воззрился на неё.

— Никогда об этом не задумывался. Понятия не имею, что бы тогда произошло.

— А я подумала и пришла к выводу, что она отбивалась от него, поскольку этот аспект магией не защищён. Некоторые вещи можно делать, но не говорить о них: такие, как справление естественных потребностей, например. — Определить вкус пирога оказалось непосильной задачей. — Что за начинка?

— Коричневика. Похожа на чернику, но с привкусом какао, — он вернулся к обсуждаемой теме: — Конечно же, и действия должны находиться под защитой магии, ведь…

— Ведь все остальные аспекты защищены. Может, ты и прав. Значит, и беспокоиться тебе не о чем. В следующий раз, когда окажетесь наедине, не отступай. Позволь Заговору вмешаться. — Пия решила, что в пироге действительно ощущался вкус какао.

Джастин выглядел озадаченным: — Но, предположим…

— Предположим, вмешиваться он не станет. Если так — он не затрагивает влюблённых, которые прекрасно обо всём осведомлены и жаждут познать друг друга во всех смыслах. По крайней мере, обоим уже стукнуло шестнадцать. Разве это не логично?

— Но я всегда верил…

— Я всегда верила в то, что магия — вымысел, — заметила она. — Иногда твоя вера оказывается ошибочной, и это стоит признать. Попробуй и посмотри, что случится, — Пия раскусила стручок молочая и с наслаждением сделала глоток отменного чая со свежим молоком.

— Возможно, ты и права, — с сомнением произнёс он.

— Джастин, ты столько всего знаешь о природе, но о романтике — почти ничего. Не полагайся на мои суждения, просто веди себя естественно, и позволь природе взять верх. Что бы ни произошло, оно будет правильным. Понимаешь?

— Вероятно, да, — признал он.

Пирог перекочевал в желудок целиком. Пия была довольна: она попыталась просветить Джастина и ставила три к одному на то, что ей это удалось. Значит, она оказала услугу Брианне. Это можно было назвать своеобразным компромиссом: завладевая вниманием Джастина днём, ночью Пия уступала его Брианне.

Полог палатки сдвинулся, и оттуда показалась Брианна.

— Ой, я проспала, — пожаловалась она.

— Бывает, — посочувствовала Пия, ничуть не обманутая её невинным видом.