Русские могли получить консультацию у других специалистов разведки, и сопоставление сведений бросило бы на него если не подозрение, то тень некомпетентности.

- Встречи могут быть самые разные. С разведкой мусульман и хорватов. С боевыми армейскими подразделениями. С группами мусульманской милиции. С добровольцами...

- Кого имеете в виду? - Демин попросил уточнения.

- На той стороне есть формирования моджахедов из Ирана, Афганистана. Есть бойцы из Ливана. Одно время были даже фашисты из Норвегии. Но наиболее опасны - усташи.

Хорватские фашисты.

- Идейные? - Демина интересовали детали.

- Не думаю. Среди усташей много уголовников. Им выгодно носить военную форму.

И оружие.

- Спасибо, капитан. - Крюков произнес это так, что все поняли разговор окончен. - Теперь, если вы позволите, мы отдохнем.

Все встали.

- Симпатичный человек, - сказала Верочка, когда Илич вышел.

- Командир, - Мишин задал вопрос словно бы между прочим, - как я понял, наши планы не меняются? Это в отношении движения на Кривудав?

- Конечно, мы же давно обо всем договорились.

- Но вы докладывали так убедительно...

- А как можно иначе?

- Это было необходимо? - Демин любил уточнять детали. - Весь спектакль для одного человека?

- Конечно, Юрий Петрович. Умолчание - худшая ошибка в подобных делах. Вы никогда не обращали внимание на российские заборы?

В них обычно ни дырочки, ни щелки. А народ любопытен. За забор только слепому взглянуть не хочется. На Западе на стройках в таких ограждениях специально оставляют дыры. Тебе интересно? Загляни. Вы думаете, наше появление здесь не будет замечено? Еще как! И сразу появятся любопытные. Удовлетворить их интерес к себе мы должны сами.

- Думаете, этот Илич организует утечку?

- Не знаю, тем не менее укладывать свой парашют каждый десантник должен сам. Разве не так?

- Вам не понравился Илич?

- Почему? Нормальный мужик.

Крюков не лицемерил. Серб-капитан вызывал у него симпатию. Легкий, подвижный и в то же время крайне сосредоточенный, он оставлял приятное впечатление. От него исходили явственно ощутимые волны энергии. По отзывам начальников, с которыми общался Крюков, Ийич был "храбар войник". Уже с первых дней войны лейтенант выделился среди других офицеров удачливостью и получил под команду взвод разведки. В делах, как говорили, ему сопутствовал успех. Он без страха совершал глубокие рейды в тыл противника, приводил с собой пленных, приносил ценные сведения об обороне и планах чужой стороны.

После тяжелого ранения Илича оставили при штабе, и он занимался оперативной работой в разведотделе.

К группе Черного - так был представлен Крюков всем, кто с ним общался, - Илича приставили с учетом, что он свободно говорил по-русски.

Никто, в том числе непосредственный начальник Илича, не знал, сколько ловкости потребовалось капитану, чтобы получить это назначение.

Вечером, ближе к полуночи, к Иличу пришла Милена. Устало швырнула на стол дамскую сумочку, сняла пояс с пистолетом. Села на край постели, где лежал, вытянувшись в рост, Звездан.

- Ты сообщил о русских Зорану?

- Да.

- Сколько раз говорила - не спеши.

Илич небрежно отмахнулся.

- Хватит о делах. Мне они надоели. Иди сюда...

Милена оттолкнула руку, протянувшуюся к ней.

- Подожди. Надо поговорить серьезно.

- Тебя что-то беспокоит?

Милена придвинулась к нему поближе, обняла его, припала щекой к его щеке.

- Звездан, тебе не надоело так жить?

- Как?

- Мы все время на острие. Не знаю, сколько такое будет продолжаться, но меня это пугает. У любой веревочки есть конец. Я боюсь, что она перехватит горло. И тебе и мне...

В любом случае. Поймают здесь или останутся недовольными там.