В горле застрял ком. Колени тряслись, а удерживать глаза сухими стало чрезвычайно трудно.

— Нам было интересно прогуляться по подземелью и подслушать Совет, — проговорила я как можно более ровным голосом.

— Знаешь, тебе сейчас стоило бы дать пощечину… но рука не поднимается, — выдохнул Ларгус, прежде чем отвернуться от меня и сесть на камень.

— Ларгус, прости… — всхлипнула я.

— С чего это ты передо мной извиняешься? — хмыкнул некромант. — Это ты себя чуть не погубила. А заодно и своих подруг.

— Но мы трижды пересекались с химерами, и, за исключением того последнего раза, нам удавалось спастись.

— А тот последний раз действительно мог стать последним. Задержись мы на пару секунд, и в Гильдии разве что посмертно посрамили бы вашу память. Впрочем, мог быть и менее оптимистичный вариант. Если бы вас схватили, все могло закончиться не так гуманно.

— Неужели за то, что мы подслушали Совет…

— Да, Алиса! Знаешь, что это? — вскипел Ларгус, указав на свой пояс. — Это поводок! В него вплетены тысячи заклинаний, которые образуют сложную систему контроля над магами. Именно поэтому каждый маг обязан носить их везде, вообще везде, даже спать в них! И если маг снимает пояс на дольше, чем час… Среди заклинаний, которые активируются, когда маг присягает на поясе, есть и касающиеся Общего Совета. Поэтому на него допущены только те из магов, которые уже имеют пояса. Все, что происходит на Совете — тайна, и обсуждать между собой это имеют право только те, кто там присутствовал. Если же маг расскажет об услышанном на заседании тому, кого там не было, об этом сразу узнают. Через несколько часов клятвопреступника уже будут допрашивать, выяснять мотивы, степень вины, причиненный ущерб. Согласно этому его ждет приговор, которым может быть даже смерть. И если бы вас схватили, даже я никак не смог бы тебе помочь. Они умеют пытать, так что скоро каждая из вас призналась бы в преданности Даране и том, как усердно вы трудились, чтобы превратить мерзкую слабую Ануару в ее колонию. Данарцы считают нас народом скотов, толерантными слабаками, которых может исправить только пущенная в затылок стрела. Сейчас официально с этой страной у нас мир, но это по сути просто отсутствие открытых боевых действий. Да и те сдерживает лишь наличие у Ануары сотни некромантов. Поэтому при малейшей вероятности утечки к ним информации из Общего Совета руководство этой страны, не задумываясь, уничтожит тех, кто эту вероятность создает. Скажи, неужели ты ценишь свою жизнь так низко, что готова была отдать ее из-за обыкновенного любопытства?

Из всех слов в голову мне сейчас приходило только «Я не знала…», но сказать такое было бы настолько низко, что я просто стояла и молчала. Мы должны были отказаться от этой идеи сразу после разведки, во время которой чуть не расстались с жизнью… нет, надо было просто приковать Малиссу к кровати, забрать у нее карту и пойти писать самостоятельные. Да, в результате я узнала важную для себя информацию, но произошло это настолько случайно, что оправданием быть не может.

— Я идиотка, — грустно вздохнула я, чем нарвалась на еще более жесткий тон.

— Это не оправдание, лишь еще один повод получить подзатыльник. Дураки или умирают глупой смертью, или становятся козлом отпущения, или служат стадом тем, кто умнее их. Для кого-то это единственная возможная судьба, а кто-то может ее избежать, если научится думать и принимать правильные решения. А главное — отвечать за эти решения и их последствия. Ты уже давно не ребенок, Алиса. Но по-настоящему взрослой тоже до сих пор не стала.