Изменить размер шрифта - +
Сейчас на нем виднелась контактная камера, саркофаг и россыпь ярких огней — тереянец Пикколо ушел в свое третье странствие по земной истории. А записи первого и второго уже здесь, в смотровом отсеке. Скоро их копии разлетятся по всем институтам ИЦТИ, и сотни экспертов будут гадать: случайно ли первой ясной записью стала одиссея Ун-Амуна. Вдруг не случайно? Вдруг иномиряне сканируют Землю и Солнечную систему до сих пор? Вдруг им известно о папирусе, что найден триста лет назад, и телепате-тереянце, привезенном с Альтаира?..

«Какой простор для гипотез!» — решил Сергеев, вставая. Нужно просмотреть полностью эту запись и вторую тоже, подумалось ему. Детали, разумеется, дело историков, культурологов и лингвистов, но полагаться только на их заключения нельзя, лучше взглянуть самому. Какой-нибудь намек, что-то связанное с графом-деревом… Гуманитарии такое не поймут, упустят ключ к разгадке… Нужно взглянуть! А еще поднять записи Торрес и других испытателей — вдруг они видели что-то подобное. Когда, при каких обстоятельствах, насколько ясно?.. Хотя с последним нет вопроса — ясно видит только тереянец…

Он прошелся от стены к стене, потом вокруг кресла в центре камеры. Пол больше не качался, и ноги вроде бы держали. Море, древний корабль и странник Ун-Амун стали тем, чем становится все пережитое, — воспоминанием.

Сергеев повернулся к Паулю Бругшу и спросил:

– Это судно… Это ведь был финикийский корабль?

Историк покачал головой:

– Не совсем. Судно финикийской постройки и преимущественно с финикийским экипажем, но его владелец — египетский князь. Очевидно, Несубанебджед, правитель Нижнего Египта и будущий фараон двадцать первой династии. Его столицей был Танис в северо-восточной части Дельты. Оттуда Ун-Амун и пустился в плавание.

– То есть эти финикийцы служили египетскому владетелю?

– Они служили любому, кто платил. Морской народ, энергичный и очень подвижный, в отличие от египтян. Те были домоседами.

– Не продолжить ли нам обсуждение в «Фобосе» за коньяком и чашкой кофе? — предложил Венсан. — Позовем Кима и Сигрид, они уже просмотрели запись. Сигрид сказала мне, что…

Но Сергеев, взглянув на таймер, покачал головой:

– Извини, в другой раз. Тереянец скоро очнется, и я должен быть у саргофага. Надо, чтобы он меня увидел.

– Это обязательно?

– Да.

Брови Венсана приподнялись.

– Странные привычки у этих малышей!

– Ничего странного, Поль. Мы тоже любим заботу и внимание.

Кивнув коллегам, Сергеев покинул отсек.

 

«Ну и что тут странного?» — размышлял он, шагая к лифту. Вот перед нами существо, прилетевшее с планеты Альтаир, безмерно одинокое среди людей — тем более, что люди говорят, а не обмениваются мыслями. Это для него проблема, большая проблема! Ведь он привык существовать в ментальном поле соплеменников, и люди кажутся ему толпой немых — словом-мыслью не с кем перемолвиться, и язык знаков здесь тоже непонятен. Всем непонятен, кроме девушки, которую он знал еще ребенком и научил общаться по-тереянски, с помощью рук, лица и тела… И он желает ее видеть, поскольку эта девушка — напоминание о родине и его единственная связь с людьми… Единственная, если не считать видений, которые он принимает каждые сутки и, пропустив сквозь собственный разум, дарит лишенному ментального слуха человечеству.

Что странного в его желании видеть Пилар и обсуждать с ней то, чему он был свидетелем?.. Задавать вопросы, требовать объяснений?.. Ведь он не человек, и многое в пришедших картинах его поражает и даже пугает. Кроме того, он любопытен, он хочет знать о том и этом, он спрашивает, и ответы девушки — одно из немногих его развлечений… И потому в контакте с Пилар, в том, что он нуждается в ней, нет ничего удивительного.

Быстрый переход
Мы в Instagram