Изменить размер шрифта - +
А вот интерес к математику Сергееву — это и правда странно! Казалось бы, что ему этот Сергеев?.. Однако Пикколо приобщил его к тем, кого желает видеть после пробуждения. Об этом было сказано вчера — вернее, сообщено через Пилар с помощью знаков, телодвижений и гримас.

«Непонятно и странно, — думал Сергеев, спускаясь в лифте. — Ксенологи уверяли, что тереянцы не могут считывать мысли людей, ибо ментальные сигналы человеческого мозга слишком слабы и не обладают необходимой четкостью. Но, возможно, Пикколо очень сильный телепат, способный принимать сигналы малой мощности?.. Или волны, исходящие от него, от математика Сергеева, не так уж ничтожны?.. Или Пикколо уловил не мысль, а нечто иное?.. Ведь о мечтах и тайных желаниях можно догадаться по лицу, взгляду, улыбке, а он, Сергеев, вовсе не скрытный человек! Так ли, иначе, а чувства его к Пилар стали ясны тереянцу, и похоже, Пикколо их одобрял. О любви его раса знала не меньше людей, а может быть, и больше, ибо в эмоциональном плане тереянцы являлись существами темпераментными, тонко организованными и легко возбудимыми».

«Если он догадался, в чем дело, и одобрил, так тому и быть, — решил Сергеев. — Его одобрение — явный намек: мол, парень мне понравился, и ты, краса-девица, не пропусти такого молодца и свое счастье. Может, даже не намек, а нечто более конкретное — кто знает, о чем толковал тереянец вчера, выплясывая перед Пилар… Щеки у нее определенно покраснели!»

Вдохновленный этой мыслью, Сергеев перешагнул порог контактной камеры, где уже суетились медики и ассистенты Хайнса. Пилар, стоявшая у саркофага, улыбнулась ему, и он понял, что третий сеанс завершился вполне благополучно. Никаких ужасных переживаний, ничего пугающего, способного вызвать у тереянца отвращение и страх… Это была удача, ведь земная история полнилась страхом и отвратительными сценами.

Генрих Данке поднял крышку саркофага, два врача, заботливо поддерживая Пикколо, помогли ему выбраться наружу, третий медик поднес стакан с апельсиновым соком. Тереянец выпил, поискал взглядом Сергеева, затем повернулся к Пилар. Руки его шевельнулись, затанцевали мышцы лица, рот беззвучно приоткрылся.

– Он говорит, что видел чудо, — промолвила Пилар. — Он был человеком, построившим чудесную машину — машину, которая может быстро считать. Это было первое такое устройство на Земле. Он думает, что от него произошли другие, более совершенные машины — те, что вычисляют курс наших звездных кораблей. Так он сказал.

Генрих Данке с задумчивым видом сощурился, коснулся виска.

– Алан Тьюринг?.. Кажется, он придумал первый компьютер? Еще в середине двадцатого века, если не ошибаюсь?

– Вряд ли он прожил жизнь Тьюринга, — возразил Сергеев, поглядев на тереянца. — Видите, наш Пикколо доволен и спокоен, а судьба Тьюринга была трагичной. Очень трагичной, если не сказать больше.

– Посмотрим запись, узнаем, — отозвался Данке. — Но я все же думаю…


Бесплатный ознакомительный фрагмент закончился, если хотите читать дальше, купите полную версию
Быстрый переход
Мы в Instagram