Он ухмыльнулся.

— Хорошо, а в субботу?

— А что, если я скажу снова нет?

— То в воскресенье я тоже свободен.

Она рассмеялась.

— Давайте в субботу.

Они встречались в течение трех месяцев, прежде чем любить Колина стало для Джун необходимой потребностью.

Колин увлекался велосипедом, и они проводили долгие летние вечера, катаясь по шоссе вдоль озера. В осенние дни, с легким бодрящим морозцем, которые потом наступили, они прочесывали магазины, торгующие старыми вещами, в поисках старых джазовых записей, которые очень нравились Колину. Когда опали листья и вечера стали холодными, они уютно устраивались вдвоем перед телевизором или слушали джазовые записи. Это было блаженное время.

Джун чувствовала себя так, как если бы они были первыми двумя людьми в мире, открывшими секс. И они бесконечно экспериментировали, сгорая от страсти. Она никогда не чувствовала себя более бодрой и счастливой.

Но дни беззаботного счастья постепенно проходили. Конец приближался медленно. Сначала Джун почувствовала, что Колин становится все более нетерпимым. То, о чем раньше они разговаривали, и это вызывало у него интерес, теперь раздражало Колина. Наконец, однажды он вдруг резко сказал:

— Я думаю, тебе следует уйти.

Она замерла от неожиданности.

— Но почему?

— Не будь наивной, Джун. Ты же знаешь, что между нами все кончено.

Ее охватила паника.

— Этого не может быть! Чего ты хочешь? Только скажи мне, и я все сделаю!

— Извини, — сказал он холодно.

— Колин!.. — в ее голосе звучала мольба.

— Ради бога, Джун, пожалуйста, не устраивай сцен.

Позже у Джун было достаточно времени, чтобы разобраться в чем же дело? Постепенно тупая боль утихла, и Джун решила, что все поняла. Она позволила Колину управлять ею, она превратилась в элемент его квартиры, а то, чем они так страстно занимались, было его хобби. В такой ситуации не могло возникнуть никаких серьезных отношений. Она не должна себя так вести, случись это в другой раз.

В течение следующего года Джун встречалась с несколькими приятными мужчинами, но ничего серьезного из этого не вышло. Затем она встретила Ранди. Она в прямом смысле налетела на него однажды во время бега. Они оба упали на песчаную дорожку.

— О, извините. Надеюсь, я не ушибла вас?

Он встал, отряхивая пыль, и помог ей подняться.

— Думаю, что у меня все в порядке.

— Я прошу извинить меня, я задумалась.

У мужчины были темные волосы и довольно бледное лицо с мальчишеской улыбкой и карими глазами.

Он печально оглядел свой серый тренировочный костюм.

— Ну вот, этого только не хватало.

Она нервно отряхивала с него песок.

— Вам не больно?

Он весело рассмеялся.

— Нет. Абсолютно нет. А почему бы нам не зайти в бар и не обсудить проблему чистки моего костюма за стаканом вина?

— При условии, что платить буду я.

Ранди оказался нежным и ласковым, с незаурядным чувством юмора, но Джун была очень осторожна, постоянно находясь под влиянием прежней душевной травмы. Однако постепенно она оставила свои опасения. Ранди был очень внимателен: он всегда звонил ей, когда уезжал из города, и довольно часто преподносил ей небольшие подарки. Она чувствовала себя с ним в безопасности и доверяла ему.

В годовщину их первой встречи он пригласил ее в дорогой ресторан и там, за бутылкой вина, при свечах, он просто сказал:

— Выходи за меня замуж.

— О, Ранди, — слезы навернулись ей на глаза.

Он сидел перед ней очень уязвимый, полный серьезных надежд, и она так хотела сделать его счастливым.