— Отправляемся, да?

— Да, — решительно сказал Пьер. — Отправляемся.

Делом одной минуты было собрать бочонок с водой, чашки, кофейник и кожаный мешочек с сагамитовыми лепешками. Они погрузили все на пироги и оттолкнулись от берега.

Не успели они взяться за весла, как из-за деревьев, появилась лодка, казавшаяся огромной. В ней было полно индейцев, и это не были друзья. Их лица были раскрашены, они держали наготове мушкеты и луки со стрелами. При виде пирог они завопили, сверкнуло пламя, звук ружейного выстрела прогремел над водой.

Пули падали вокруг них, вздымая фонтанчики брызг. Одна глухо стукнулась о борт пироги, и Сирен слышала, как другая просвистела между нею и Рене. Лодка, которой управляли восемь — девять индейцев чокто, на секунду скрылась в заклубившемся сером пороховом дыму, потом, словно демоны, вырвавшиеся из преисподней индейцы проскочили завесу и напали на них.

— Гребите, ради всего святого! Быстрее! Они усердно взялись за дело, заставляя более верткие и легкие пироги мчаться по воде. Возможно, им удалось бы перегнать нападавших или, по крайней мере, оторваться от них на такое расстояние, что индейцы отказались бы от погони.

Индейцы сдаваться не собирались. Боевая раскраска делала их кровожадные физиономии еще свирепее, они были поглощены преследованием. Было видно, как воины перезаряжают мушкеты.

Пирога, в которой сидела Сирен, скользила легко, быстро продвигаясь вперед с каждым ударом весел. Они не делали ни одного лишнего движения, не тратили зря сил, выкладывались полностью. Им удавалось сохранять дистанцию, но оторваться не получалось. Сирен почувствовала, как в пироге что-то изменилось. Она обернулась и увидела, что Рене отложил весло и взялся за ружье. Он прицелился и выстрелил.

От толчка пирогу завертело и бросило вперед. Сквозь дым Сирен разглядела, как один из воинов вскинул руки и рухнул назад, будто сраженный рукой великана. Она, не колеблясь, схватила ружье Пьера и передала его Рене. Пьер что-то одобрительно пробурчал и принялся грести за троих; рубашка натягивалась на его могучих плечах, когда он налегал на весло.

Рене взял у нее ружье и немедленно вернул свое, одновременно сняв и кинув ей свою пороховницу и мешочек с пулями. Она положила весло и сразу начала перезаряжать. Она слышала, как он снова выстрелил, но смотреть было некогда. Быстрыми уверенными движениями она засыпала порох в полку и забила внутрь пыж и пулю. Они поменялись мушкетами. Она снова принялась заряжать, Рене выстрелил.

Когда они опять менялись ружьями, Сирен успела кинуть взгляд вокруг. Индейцы догоняли. Но их стало еще на одного меньше, а у другого на руке появилась красная кровавая полоса.

Перезарядить. Выстрел. Перезарядить. Стрела с громким стуком ударилась о борт пироги. Сирен услышала, как ругается Гастон, и поняла, что его задело. Резкие вопли индейцев становились громче, приближались. Когда она подняла голову, чтобы передать Рене заряженное ружье, их лодка была так близко, что у нее перехватило дыхание. Она смотрела в лицо индейскому воину, который оскалил зубы и направил стрелу своего лука прямо на нее. Прицеливаться было некогда. Она навела на него ружье, взвела курок и нажала на спуск.

Глаза индейца расширились. Он выпустил стрелу, валясь навзничь. Она взлетела высоко, изогнулась и начала падать, падать. Сирен беспомощно наблюдала, как она, дрожа на излете, проскочила над ее головой и ударила Пьера, вонзившись ему в спину. Он издал глухое проклятье, но продолжал грести, даже не сбившись с ритма.

Она почувствовала дурноту и страх, но обращать на них внимание, тем более поддаваться им, было некогда. Она машинально отвернулась и начала перезаряжать ружье. Когда она протянула его Рене, их глаза на мгновение встретились, и она увидела в его взгляде смесь восхищения и улыбки.

Предатели приближались. Они собирались вклиниться между пирогами и вступить в бой.