Эрл, который сделал попытку приподняться на подушках, раздраженно буркнул:

— Кажется, я сейчас слабее котенка!

— Вы потеряли много крови, — невозмутимо сообщила Друзилла. — На вашем месте я не особенно торопилась бы разговаривать!

— Да, но нужно же мне знать… — Он осекся, заметив ложку возле своих губ, но, торопливо проглотив бульон, продолжил: — Но это же нелепо! Я уверен, если вы подложите мне под спину еще одну подушку, я буду в состоянии поесть сам!

— Конечно, ничуть в этом не сомневаюсь, — согласилась она, поднося к его губам еще одну полную до краев ложку. — Конечно сможете, если очень захотите.

— Именно так я и должен поступить, — улыбнулся он, понимая, что проиграл. — Вам давно пора быть в постели. Уже, должно быть, очень поздно.

— Вот покормлю вас бульоном и отправлюсь спать. И не переживайте вы так! Я уже договорилась с Турви, что посижу возле вас первую половину ночи.

— Спасибо… Весьма вам обязан… Только мне крайне неловко доставлять вам такое беспокойство!

— Вот и зря. Какое же это беспокойство? А потом, мне не раз приходилось и раньше ухаживать за братьями.

Похоже, это его вполне удовлетворило, эрл замолчал. Но через пару минут снова взглянул ей в глаза:

— Я должен это знать. После того как меня ранили…

— Боюсь, — с виноватым видом перебила его мисс Морвилл, — что я не могу добавить к этому ничего нового. Вы же сами знаете, я почти все время была в этой комнате. Шард сказал, что никого не видел, а потом, как я вам уже объяснила, он не решился остановиться.

Жервез беспокойно заворочался в постели. Его брови почти сошлись на переносице.

— Да, но… Люс не должен был… Мне кажется, я помню, он что-то сказал вам, если не ошибаюсь, так ведь?

— Он действительно мне кое-что сказал, но вам, милорд, нет нужды так волноваться из-за этого. В одном мы с ним едины: было бы крайне неразумно давать пищу для сплетен и возбуждать подозрения, для которых нет пока никаких оснований.

Слабая улыбка тронула его губы.

— Хотите сказать, что заставили Люса держать язык за зубами? Мне следовало бы догадаться раньше! Ваш пресловутый здравый смысл! На него всегда можно положиться!

— Конечно, вне всякого сомнения, но было бы лучше, милорд, если бы вы не перескакивали с предмета на предмет, по крайней мере, пока вам не станет немного лучше.

— Не давайте Люсу вновь затеять ссору с Мартином!

— Он этого не сделает, обещаю.

— Ах, вы его плохо знаете! Он уж не упустит случая упрекнуть в случившемся именно Мартина. К тому же, боюсь, он уже это сделал.

— Уверяю вас, милорд. Он этого не делал.

— Что сказал Мартин?

Она отвернулась поставить на поднос пустой кувшин и, не глядя на него, сказала:

— Ничего, милорд!

— Ничего?!

— Я ведь была очень занята, — напомнила Друзилла. — И в общем-то не видела Мартина.

— Может быть, и так, но…

— Могу только заверить вас, милорд, что с ним никто не затевал ссоры.

Он молча следил глазами, как она убирала поднос. Потом девушка снова повернулась к нему и, стараясь рассеять воцарившееся в комнате напряженное молчание, заговорила:

— Кажется, ваша рана причиняет вам боль, милорд.