– Вы не должны держать такую великолепную идею в секрете. Об этом должны узнать хотя бы сотни людей.

Польщенный высокой оценкой Стюарта, Курзон продолжал еще вдохновеннее.

– А мы и не делаем из этого большого секрета. Об этом знает куда больше людей, чем ты думаешь. О В‑наркомании знают сотни. Но это лишь общий замысел. А в подробности посвящены не больше дюжины человек на Весте и Рикоте. В нашем распоряжении огромные капиталы. Лучшие химики работают в наших секретных лабораториях, разбросанных по всему доступному для людей космическому пространству. Каждая из лабораторий трудится над своей частью общей задачи, не подозревая ни о конечной цели, ни о существовании других, подобных ей лабораторий. Мы построим свое общество по образцу Мощных. Пройдет лет десять или пятнадцать, и мы достигнем того, к чему стремимся. Как только все увидят наши успехи, так сразу же поликорпы захотят научиться у нас. Они придут к нам на поклон. И единственное, что мы от них потребуем, это присоединиться к нам.

– Вы хотите, чтобы и я присоединился к вам?

– Да, – улыбнулся Курзон. – Возможно, ты окажешься нам полезен для весьма специфичной работы.

– Почему именно я?

– Ты никогда не интересовался, как Мощные готовят своих шпионов для засылки во вражеское племя? Они делают им хирургическую операцию на нервных центрах. После этого шпион становится невосприимчивым к их аэрозолям. От такого потрясения многие сходят с ума. Ведь после такой операции Мощный становится… как бы сказать… индивидуалистом. Не просто индивидуалистом, а психованным диссидентом. Социально опасным элементом, раскольником, способным к предательству. Таким, как ты, мистер Стюарт.

– Вот, значит, какую вы мне роль уготовили! – удивился Стюарт. – Раскольник в раю трудящихся?

– Да. Раскольник в раю трудящихся.

– Мне надо подумать, – улыбнулся Стюарт.

– Я не хочу, чтобы ты думал! – Курзон встал, взмахнул кулаком. – Я хочу, чтобы ты почувствовал это! Почувствовал правоту, убежденность, необходимость этого. – На рубашке под мышками у него проступили темные пятна. – Я хочу, Стюарт, чтобы эта идея захватила тебя.

– Мне трудно что‑либо чувствовать, Бригадир‑Директор, когда мое тело сдавлено простыней.

Курзон хрипло рассмеялся, прошелся по комнате. Стюарт повернул голову, следуя за ним взглядом. По щеке побежала струйка пота. Курзон остановился у стола, за которым сидела Годунова. Снял нейронаушники.

– Мне даже эти наушники не нужны, чтобы видеть твое несогласие, – сказал Курзон. – Пожалуй, инакомыслия в тебе многовато. Возможно, я поступлю иначе. Я оставлю немного клеток твоего тела для клонирования, запишу информацию с твоего мозга в искусственную память. И буду хранить этот материал до тех пор, пока мне не понадобится такой человек, как ты. Когда ты увидишь обрисованное мною будущее осуществленным, тогда, может быть, ты станешь сговорчивей. Как только материал для клонирования будет готов, в тебе больше не будет необходимости. А теперь полковник Годунова приступит к… К тому, в чем она является большим специалистом. Она выяснит, не морочил ли ты мне голову.

Страх мурашками пробежал по спине Стюарта.