— Средства было недостаточно!

— А когда будет достаточно? Ты готова извести на него всех людей?

— Не я. Мне не придется это делать. Фридо уже договорился со змеем. Тот обещал оставить Золотые поля под властью Фридо в обмен на тебя и чистых, не обращенных людей, из чьей крови создадут новый порошок.

— Урожай сожжен, Золотой город в руинах, поселки разграблены, народ превращен в живых утопленников — вот этим собирается править Фридо? — Рихард рассмеялся, и, поперхнувшись хлебом, торопливо сделал глоток из фляжки.

— Он собирается взять хоть что-то, чем сможет править. Даже если это будет одна жалкая деревня.

— Самовлюбленный гаденыш… — притаившийся в груди червь незамедлительно уколол сердце. — Плевать на его планы. Зачем змею-то порошок?

— Я бы могла рассказать, — ответила Рона, не скрывая превосходства, — но это тайна.

— Какой прок от тайны, если ею не делиться?

— Она моя, — упрямо повторила Рона.

— А ведь ты только что просила моей помощи, — герцог кинул ей пустую фляжку. — Быстро же ты изменила свое мнение. Не хочешь говорить, не надо. Ступай прочь.

— Но я хотела…

Рихард постучал кулаком по прутьям клетки, привлекая внимание.

— Эй, рыбьи глаза!

Не дожидаясь пока ее схватят, Рона в мгновенье ока растворилась среди повозок. Тщедушный босой юноша, откликнулся на зов герцога. Из одежды на нем были только штаны и плащ, накинутый на голые плечи. На ключице зияла воспаленная рана, измазавшая сукровицей серую кожу.

— Чего тебе? — невыразительное лицо обращенного было под стать его монотонному голосу.

— Я знаю, что ты там, Ульвар. Покажись. У меня предложение.

Обращенный не ответил, но и не ушел, продолжая стоять, таращась пустым взглядом. Рихард поскреб изрядно отросшую щетину, пытаясь понять, слышит ли его морской змей.

— Войско движется слишком медленно. Судя по их скорости, наша встреча состоится зимой. К тому времени я погибну в этой клетке.

— Почему? — взгляд юноши тут же стал осмысленным.

— У меня человеческое тело! Оно хрупкое! Мороз, дрянная еда и скука не идут ему на пользу.

— Я не хочу, чтобы ты умирал, — змей в теле обращенного назидательно погрозил ему пальцем. — Это отсрочит встречу.

— В твоих силах ее ускорить. Дай мне коня, я приеду сам. Обойдусь без долгих привалов.

— Ты задумал какую-то хитрость. Я… — юноша невнятно забормотал и потерял сознание.

Из раскрытого рта несчастного обильно пошла кровавая пена. Служить сосудом для морского змея, который не был деликатным гостем, было смертельно опасно. Юноша еще корчился в конвульсиях, когда к клетке направился другой обращенный, чтобы дать змею договорить. За ним волочилась большая связка дров, пока он не опомнился и не догадался отпустить веревку.

Рихард понял, для чего островной король призвал всю эту разношерстную братию, состоящую из обращенных Берриса и уроженцев холмов. Вместе с желанным пленником змей хотел получить чистых, не обращенных людей. Из их крови можно было сделать много кровавого порошка. Сомнительно, чтобы тот был нужен змею для себя — он уже испытал невыносимую боль, запечатанную в памяти крови и вряд ли захочет переживать ее снова. Скорее всего, порошок предназначался Рихарду.

Герцог представил, как его заживо кладут в соляной гроб, засыпают мелкой высушенной кровью и со скрежетом накрывают соляной глыбой. Красные крупинки проникают под кожу, в глотку, в глаза. Он впадает в неистовое безумие, бьется о стенки от невыносимой боли, рвет себя на части, избавляясь от человеческого «я», выпуская чудовищную натуру.