— Он не беспомощен.

— Ты сам говорил, что ему требуется время, чтобы вспомнить, кто он такой, а в момент пробуждения у него разум ребенка. Вечная топь позовет его, ослабленный он пойдет к ней и угодит в руки обращенных.

— На что ты намекаешь?

— Когда он проснется, ты должен быть жив, чтобы направить его в нужную сторону.

— Останемся оба. Марек и Дана будут отвлекать, я отдам кровь, а ты ему поможешь.

— Мне Хозяина не удержать, — покачал головой Ланс. — Если он вздумает уйти в топь, я не смогу остановить его не причиняя увечий, а твоей силы хватит сгрести его в охапку и отнести в убежище, не позволив совершить глупость. Где ты намерен спрятать колыбель?

— В птичнике есть комнатка для выращивания птенцов. Если там держали яйца, то крысам туда не проникнуть. В комнату ведет одна дверь, открыть которую можно только изнутри.

— Это в ней мы нашли останки верховного служителя? — удивился Ланс. — Она же заперта. Как ты планируешь попасть внутрь?

— В воздушное окошко можно просунуть палку и отодвинуть щеколду…

Страж умолк, прислушиваясь. Снаружи раздавался хруст быстро ломаемых костей. В трапезную вбежал Марек, вид у него был ошеломленный.

— Оно приближается! Огромное как гора!

— Быстрее! — отчаянно выкрикнула Дана, врываясь следом. — Спасайте Рихарда!

Времени на раздумья не было. Нивар бросился к колыбели.

— Берите все вместе! За мной!

Вчетвером друзья подхватили сосуд и, обливаясь потом от волнения, отнесли в птичник. Марек пытался описать врага, но увиденное было столь ужасно, что он не мог подобрать нужных слов. Дана, запинаясь от страха, решила ему помочь:

— Это обращенные! Все сразу. Они стали едины!

— Их много? — Нивара было сложно напугать, но бледные лица друзей лишали уверенности.

— Да! Тысячи!

— Эта тварь… Она… — Марек хватал ртом воздух, приникнув к дремлющему в колыбели герцогу за спасением. — Я никогда не видел ничего более омерзительного.

Просунув в окошко ножку подсвечника, Нивар сдвинул щеколду и открыл дверь в комнату с уничтоженными яйцами. Ланс в спешке избавился от останков служителя, Дана очистила пол от скорлупы. Как только колыбель перенесли, Рихард приподнялся, упершись раскрытыми ладонями в стенку колыбели. Он не спал.

— Ланс, останься с ним! — приказал Нивар, а сам побежал в башню, чтобы лично посмотреть на врага.

Двор был пуст, никто не штурмовал ворота, из-за стены не доносилось ни звука. Вбежав в полной темноте по узкой винтовой лестнице, великан вынырнул из арки, на миг ослепнув от лучей закатного солнца. Страж торопливо протер слезящиеся глаза. С башенного балкона открывался вид на зеленый луг и черную полосу леса за ними. Ветер, бьющий в лицо, вонял тухлятиной. До стража донесся выворачивающий нутро звук: смесь треска, стонов, воплей и хрипов.

К святилищу, извиваясь толстым рябым телом, таким огромным, что его хвост терялся где-то в чаще, двигалось нечто. Опасно перегнувшись через перила, Нивар старался рассмотреть, что именно явилось из леса. Существо перемещалось зигзагами, делая частые остановки и внезапные рывки. Издалека оно казалось единым, но присмотревшись к постоянно движущейся мешанине частей, страж понял, что существо собрано из тысяч человеческих тел. Словно огромный безголовый червь оно ползло по лугу, неотвратимо приближаясь к святилищу. Движимые волей морского змея, тела мертвых и еще живых обращенных плотно переплелись воедино. Ногами и руками хаотично отталкиваясь от земли, они медленно двигались вперед.

Несмотря на вонь и обилие падали ни птица, ни зверь не рискнули попробовать гниющие, почерневшие, потерявшие конечности тела обращенных.