Перед тем как выбрать спутников, Фридо в нерешительности спросил Рихарда:

— Ты хорош в бою?

— Смотря с кем сравнивать.

— Я хочу знать, потому что мне ни разу не довелось видеть тебя в деле. Я не знаю, на что ты способен. А тренировок ты избегаешь.

— Здесь не с кем тренироваться, а поддаваться я не стану, — просто ответил герцог. — Незачем унижать твоих людей.

— Чем тебе не угодил Томас? — удивился Фридо. — Его техника потрясающа. А Готрик? Он прославленный боец, сумевший победить двух мастеров мечей одновременно. Неужели ты смог бы…

— Желаешь проверить мои слова? — Рихард как бы невзначай опустил руку на рукоять меча.

— Нет-нет, верю, — пробормотал король, окончательно решивший, что компания Рихарда для него будет не лишней.

Свистнули вожжи погонщика, заскрипели колеса, обоз медленно покатился по засыпанным снегом ухабам. Соломы положили вдоволь, но она мало помогала от тряски. Рихард чувствовал спиной каждую колдобину. К ночи на теле должно было прибавиться синяков. Лежа с краю, сквозь щель он наблюдал, как полоса редкого чахлого леса, вскоре закончилась, уступив берегам, между которых протекала неширокая, полностью скованная льдом речка. Земля, дарящая силу его голосу, полная не пересыхающих болот и дремучих чащ, осталась позади и удалялась все дальше с каждым поворотом колеса. В сердце шевелился червь воли, пробудившийся после вынужденной спячки. На короткий срок Рихарду удалось усыпить его, но не убрать из груди. Даже обращение в туман не помогло.

Дане не повезло оказаться рядом с герцогом, когда тот осознал, что не сумел избавиться от червя и был в дурном расположении духа. Немногословная прежде, девушка вовсе перестала разговаривать. Все свободное время она сидела, вжав голову в плечи, готовая в любой момент броситься бежать. Вальд был подчеркнуто добр к ней, но Дана отмалчивалась, предпочитая избегать юношу. Ее внезапная подавленность не укрылась от остальных. Пошла сплетня, что кто-то все же разнообразил себе походную жизнь и ею воспользовался. Рихард игнорировал пересуды, но приказал Вальду следить, чтобы Дана не оставалась одна.

На Белый берег опустились сумерки, окрасившие снег в фиолетовый оттенок. Катись телега чуть мягче, без внезапных толчков, Рихард, убаюканный размеренной ездой, успел бы выспаться. Вместо этого ему пришлось довольствоваться часто прерываемой дремотой — но даже это было предпочтительнее, чем общение с Фридо, который от скуки пытался завязать разговор то с ним, то с Томасом.

Вдруг они остановились. Послышался тревожный голос Эльмара. Заминка была чересчур долгой. Рихард переглянулся со спутниками и обнажил кинжал. Солома над ними зашевелилась, в просвете появился возница.

— Мы добрались до перекрестка, — сказал он мрачно. — На это стоит посмотреть.

Рихард выбрался наружу, вытаскивая из волос солому. Это место ему было хорошо знакомо. Последние триста лет на пересечении двух дорог рос ясень, чья пышная крона служила ориентиром, а ствол указателем. Герцог помнил ясень совсем молодым растением, а спустя годы — кряжистым деревом, украшающим скучный пейзаж. Сегодня его толстые узловатые ветви сгибались под тяжестью повешенных на них мертвецов. Двенадцать человек насчитал Рихард на ветвях ясеня. Судя по белым волосам, это были местные, мужчины и женщины разного возраста.

Герцог подошел ближе, разглядывая трупы со следами жестоких пыток. Благодаря морозу, тела хорошо сохранились. Нельзя было точно сказать как давно они здесь.

— Как тебе зрелище? — спросил Фридо Рихарда и, не дожидаясь ответа, позвал. — Йолли! — он повернулся, ища старика. — Ты их знаешь?

— Нет, но они все служили покойному господину. Видите, на запястье знак головы волка.