— Садитесь, — вдруг послышался в комнате твердый, хотя и чуть дребезжащий голос.

Руденко огляделся. Ага, камера под потолком. Ну да, он же видел их ночью. Камеры. Везде камеры. За ним наблюдали, должно быть, с того самого момента, как машина остановилась у ворот.

— Спасибо, — громко ответил арбалетчик, стараясь, чтобы голос его звучал пристойно-бодро.

Впрочем, собеседника это вряд ли могло обмануть. После пистолетного «подношения» детины Руденко немного покачивало, а в желудке плескался горячий сгусток. Наверное, ему и правда лучше присесть, если он не хочет заблевать всю комнату.

Он медленно, тщательно скрывая слабость в ногах, подошел к стулу и попытался элегантно опуститься, но ничего не вышло. И шатало его — всем морякам на зависть, и плюхнулся он вовсе не изящно, а как куль с этим самым…

— Располагайтесь поудобнее. Чувствуйте себя как дома.

— Вот уж чего не хотел бы, так это чтобы у меня был такой дом, — пробурчал арбалетчик.

— Я имел в виду совершенно другое.

— Я понял, что вы имели в виду.

— Давайте познакомимся, — предложил голос. — Здесь меня называют Аидом.

— Не знаю, как называют меня здесь остальные, — ответил Руденко, — наверное, Большой Задницей, а вот дебил во дворе соригинальничал и назвал «падло». Выбирайте, что вам больше по душе.

— Мне по душе ваше настоящее имя, — спокойно ответил голос. — Вячеслав Андреевич Руденко.

— А ваше настоящее имя?

— Зачем оно вам?

— А зачем вам мое? Вы — Аид. Тогда я, наверное, Орфей.

— Хорошо. Орфей так Орфей. Это даже символично.

— Ага. Только, в отличие от мифологического Орфея, я не уверен, что мне удастся выйти отсюда живым.

— Перестаньте. — Старик поморщился. — Вас никто не собирается убивать.

— Вы всех утешаете или только меня?

Арбалетчик поднял взгляд на экран. Изображение было мутным, расплывчатым. А может быть, это мутилось у него в голове.

— Прежде чем мы продолжим нашу беседу, я хочу, чтобы вы сделали одну вещь, — произнес старик. — Она расставит все по своим местам.

— Сплясал? Нет? Спел, что ли? — продолжал ерничать Руденко. — Тоже нет? Ну тогда передвинул мебель. Ребята, я не могу. У меня люмбаго. — В этот момент лязгнули замки, и дверь открылась. Арбалетчик посерьезнел, но пробормотал себе под нос: — Заставят все-таки. Парни, вы — звери.

— А компьютерная революция действительно произошла? — спросил Сергей. — Я имею в виду всю эту историю с процессорами.

— Да, — ответил Вася. Иногда он вдруг переставал выглядеть простаком, и сквозь напускную маску дурашливого шутовства проглядывал опасный и сильный зверь. — Не знаю, как у вас, а у нас все машины ими оснастили. А чего? Дешево и хорошо.

— Где это «у вас»? — удивился Сергей.

— В ФСБ.

— Так ты из ФСБ?

— А ты думал откуда? Из детского сада, что ли? — засмеялся тот.

— У нас тоже все, — буркнул Женя.

— Так-таки и все? — развеселился Вася.

— Ну, если и не все, то большую часть. Чего лыбишься-то? Тебе хорошо ржать. У вас финансирование стопроцентное.

Они спорили совершенно как дети, и Юра, казавшийся едва ли не единственным взрослым на этой «детской площадке», прикрикнул:

— Так, спорщики, заканчиваем веселье!

— Слушайте, братцы, — сказал Сергей, когда гомон немного стих.