— А компьютерная революция действительно произошла? — спросил вдруг Сергей.

Все разом повернулись к нему.

Ему даже не стали завязывать глаза. На вопрос одного из похитителей: «Глаза-то ему, может, завязать?» — водитель, здоровенный детина, упирающийся коротко стриженным затылком в потолок «Рено», буркнул:

— Не стоит. Он все равно уже никому ничего на расскажет.

Арбалетчик придерживался иного мнения, но вслух говорить об этом не стал. Зачем? Пристрелят еще прямо здесь. Руденко не сомневался в том, куда его везут. В коттедж, конечно, куда же еще. И наверняка будут бить. И наверняка бить больно. Он попробовал пошевелиться и тут же получил увесистый тычок под ребра.

— Не дергайся, — посоветовал «дружелюбный» басок слева.

Впрочем, тычок стоил сделанного арбалетчиком умозаключения: руки его по-прежнему свободны, и, судя по всему, связывать его никто не собирается. Похитители были либо слишком самонадеянны, либо…

Машина летела по почти пустому шоссе. Яркий свет фар пожирал туман и по-детски моросящий дождик. Шансов на побег — никаких, это арбалетчик понял тоже. Даже если бы ему удалось вытолкнуть из салона охрану, плотно зажавшую его каменными локотками, выпрыгивать на такой скорости самому — равносильно верной смерти, а он еще надеялся пожить. И даже если бы ему удалось все: вытолкнуть, выпасть самому и остаться при этом целым — куда бежать? Руденко даже примерно не представлял себе, где находится, а вот жлобы эти широкоплечие явно представляли, и очень хорошо, а значит, настигли бы беглеца в два счета.

Арбалетчик понимал, что скрытый микрофон вряд ли способен послать сигнал на сколь-нибудь значительное расстояние, и поэтому не особенно рассчитывал на помощь незнакомых друзей, один раз уже спасших ему жизнь. Но, с другой стороны, если бы похитители твердо вознамерились его убить, то не потащили бы в такую даль. Застрелили бы прямо там, у «Паллады», и не стали бы нагружать себя лишними проблемами. Значит, им что-то от него нужно. А нужность подразумевает жизнь. Хотя бы в течение какого-то времени. Пусть и не слишком продолжительного.

Он откинулся на сиденье и прикрыл глаза.

— Смотри-ка, — изумился водитель, поглядывавший на «пассажира» в зеркальце. — Дрыхнет! — Он даже обернулся, чтобы еще раз воочию убедиться. — Точно, дрыхнет! — Громила засмеялся. — Мо-ло-дец, мужик, уважаю.

«Шел бы ты в задницу со своим уважением», — подумал Руденко, но промолчал. Мало-помалу он действительно успокоился. «Сразу не убьют, а там поглядим, — думал арбалетчик. — Хотя бы узнаю, чего они от меня хотят».

Минут через двадцать «Рено» лихо свернул с шоссе на подъездную дорогу. За окном замелькали огоньки — фонари, окна коттеджей. Все это арбалетчик уже видел не далее как прошлой ночью. Они подъезжали к конечной точке путешествия. У Руденко заныло в низу живота, как перед жестокой уличной дракой, в которой не до первой крови, а до конца. До смерти.

«Рено» тряхнуло на колдобине — машина медленно и осторожно одолела поворот. «Вот здесь сидел в засаде Борька Жукут, — подумал арбалетчик. — А тут стоял „рафик“. Вон там прятался Гомер».

Перед воротами машина остановилась. Видеокамера развернулась, уставилась, замерла, словно удивляясь: кто это в такой поздний час?

Массивные ворота с глухим урчанием покатились в сторону.