— У меня не хуже, — обиженно заявил Вася. — Слепого убили два с половиной часа назад.

— Трубецкого? — деловито спросил Юра. — Это я знаю. Его уже в сводку внесли.

— Во-во, его самого. Так этого парня и звали.

— Личность убийцы не удалось установить?

— Трудно сказать. Думаю, недельки за три-четыре я смогу дать список примерно пяти тысяч пассажиров, находившихся в момент убийства в здании вокзала или около. Выберешь подходящую кандидатуру.

— Вася, — терпеливо сказал Юра, — все присутствующие знают: у тебя потрясающее чувство юмора, но нельзя ли обойтись без шуток? По крайней мере в данный момент?

— Да пожалуйста, пожалуйста, — надулся Вася. — Не установили. Я потерял Корсака еще в вестибюле метро. Пока метался, бегал, искал, то да се…

— А покороче? — попросил Юра.

— Словом, нашел я его уже на платформе. Он как раз сажал в вагон ту девицу, с которой слепой ушел из ГУМа. Простояли мы у вагона минут двадцать, пока поезд не тронулся. Потом Корсак пошел к выходу, сел на стоянке в такси и был таков. Я тоже попробовал было тачку схватить, так ведь мне за всю свою многострадальную жизнь такой суммы не заработать, сколько они за одну только посадку берут.

— Предъявили бы удостоверение, — хмыкнул Леня.

— Ага, — загоготал Вася. — Чтобы меня убили здесь? Нет уж, братец, спасибо. — Он просмеялся, вытер глаза и продолжил: — Хотел связаться с вами, да рация, как назло, не работала. Тут ведь кругом высоковольтные линии. Так вот, стою я на стоянке такси и вдруг вижу: идет этот парень, которого мы в ГУМе видели.

— Одинцов, — констатировал Юра.

— Ну это уж я не знаю. Фамилию уточнять не стал. Зачем она мне? Подумаешь, поцеловались разок…

— Вася, — взмолился Юра. — Я тебя прошу…

— Ладно, ладно, больше не буду. Так вот, идет этот парень, спокойно так, будто гуляет. Я стою, наблюдаю, а он топает к метро. Эмоций ни в одном глазу. Только кепуранчик пониже на глаза надвинул, словно не хотел, чтобы на него обратили внимание. Вот я и подумал: а чего это он такой спокойный? И куда это слепой подевался? А если Корсак хотел их убить, то почему не дождался? Посадил, глан дело, девчонку на поезд — и в такси. И этот, в кепуранчике, спокойный такой…

— Вася, время, — напомнил Юра.

— Пошел я тогда по вокзалу, слепого искать.

— Нашел? — пресекая развернутое повествование о долгих мытарствах, выпалил Женя.

— Местные ребята его раньше меня нашли. На путях. С тремя пулевыми дырами в груди. Ну, понятное дело, я сразу опрашивать свидетелей. Там неподалеку бригада ковырялась.

— «Ковыря-алась», — передразнил рассказчика Женя. — В носу, что ли?

— В путях. Так вот, они-то мне и рассказали. Мол, работали. Ничего такого не заметили. Ни тебе драки, ни пальбы-стрельбы, ничего. А буквально через минуту глянули: мужик у забора лежит, и рядом с ним стоит еще один. Тот самый, в кепчике.

— Слушай, — не без раздражения заметил Юра, — завязывай с этими своими «кепчиками-кепуранчиками». Говори толком.

— Ну, Одинцов этот, или как там его. Постоял рядом, повернулся и пошел. Работяги-то особенно не стали дергаться. Мало ли, может, пьяный забрел или еще чего. Потом появился другой тип. Высокий, в плаще. Но без кепки. Присел на корточки рядом со слепым, посидел минуты три и ушел, а потом милиция понаехала, «Скорая», все дела.