«Смотри ж ты, дурак-дурак, а сообразил, что смерть охотится совсем рядом, — думал Беркович, лениво покуривая и не отрывая взгляда от телефона. — Не подумал Орк об одном, что не по его силенкам тягаться с человеком такого ранга, как Жнец. У Жнеца все завязано. Орк может сколько угодно сидеть в своей норе, но когда-нибудь он будет вынужден высунуть нос. Тут-то его и ухватит судьба. От нее не уйдешь. Ее не обманешь. Она тебя обманет, а ты ее — нет. Орк же не из тех людей, что стоят НАД судьбой. Он — червь. Жалкий земляной червь».

Берковичу припомнился последний разговор со Жнецом. Тот был идеально спокоен и на вопрос, что же теперь делать, равнодушно ответил:

— Действовать. Долго они все равно не протянут. Сутки. Двое. Потом Аид либо застрелится, чтобы документы попали в газеты, либо поедет за ними сам. Еще вчера я поставил бы на первое, но сегодня… Аид боится смерти не меньше любого из нас.

— Но… если он действительно покончит с собой, документы будут переданы в газеты, — изумился спокойствию Жнеца Беркович. — Мы не можем этого допустить.

— А кто сказал, что мы собираемся это допускать? Если Аид все-таки решит покончить с собой, мы немедленно передадим в милицию информацию о том, что Орк жив, а вместо него в машине погибла какая-то шлюха. Банк, прежде чем передать документы в прессу, обязан проверить достоверность информации о смерти всех пятерых членов организации. В милиции же им скажут, что гибель Орка пока не доказана и что имеются сведения, подтверждающие, будто этот кретин все еще жив. Конечно, для нас предпочтительнее получить бумаги, но, если они застрянут на неделю в банке, это не повредит нашим планам. Поверь мне, через неделю мы будем самыми могущественными людьми в этом дерьмовом мире. Все человечество склонится перед нами. Со мной ты въедешь в историю на черном коне. Помни об этом.

Беркович снова затянулся, с удовольствием подумав о том, что ему нравится отведенное для него место верного оруженосца. Он — держатель короны великого монарха, носитель венца Цезаря.

Зуммер телефона замурлыкал мягкой, ласкающей слух трелью. Беркович снял трубку:

— Алло?

— Алло! Это Корсак. У нас оживление. Адвокат только что звонил Орку. Теперь выводит из гаража машину.

— Вы засекли номер?

— Конечно…

— Наш подопечный все еще на месте?

— Да. Адвокат его выключил.

Беркович захохотал:

— Превосходно! Ай да адвокат. Он не только защищать, он и по голове бить большой мастак. Не убил хоть?

— Нет. Как раз грузит на заднее сиденье.

— Ладно, действуйте по плану. Если почувствуете неладное — адвоката устраните. И помните, подопечного не трогать ни в коем случае. Приказ Жнеца. Ты лично отвечаешь за него. Если с этим парнем что-либо случится, Жнец будет очень недоволен.

— Хорошо, босс. Я понял.

— Все, действуйте.

Беркович не успел еще положить трубку, а телефон уже зазвонил снова:

— Это Бателли. Я все сделал. Улет погиб.

Беркович нахмурился. Гибель Скорпиона подразумевалась при разработке операции. Невозможно же провернуть махинацию подобного масштаба и обойтись совершенно без жертв. Часть малозначимых фигурок приходится сталкивать с доски. Но вот Улет… Стрелка жаль. Он мог бы принести еще немало пользы. Ладно, чего уж теперь…

— Немедленно приезжай сюда. У Жнеца для тебя есть особое задание.

«Трешка» с сумасшедшей скоростью неслась по Садовому кольцу к Павелецкому вокзалу. Следом мчалась «Волга». Вечерело. На мир плавно, словно паря, опускалась темнота.