Под бревном, валявшимся неподалеку, Ян нашел маленькую ящерицу, которая выползла из норы. Поскольку она была здесь единственным живым существом, Ян решил, что «пискун» — это и есть свистящая ящерица. Но откуда именно доносился свист? Как могло статься, что лужи вокруг были полны этих самых «пискунов», играющих с ним в прятки, ускользающих, даже когда он подкрадывался очень осторожно? Голоса замолкали, стоило ему приблизиться, и вновь заводили свою песню, когда он оставлял лужи за спиной. Его присутствие вынуждало их умолкнуть. Ян долго сидел в засаде, наблюдая за лужей, но пока он глядел, никто не подавал голоса. Уразумев наконец, что его избегают, он начал подкрадываться к ужасно шумному прудику, стараясь не показываться на глаза его обитателям. Он подбирался все ближе и ближе, до тех пор, пока не остановился примерно в трех футах от громкого пискуна, который сидел в траве, растущей прямо в пруду. Местоположение пискуна Ян определил с точностью до нескольких дюймов, но все-таки ничего не сумел увидеть. Он чрезвычайно озадачился и как раз ломал над этой загадкой голову, когда внезапно все окрестные пискуны замолкли. Ян вздрогнул, услыхав звук шагов. Обернувшись, он увидел незнакомого мужчину: тот стоял всего в нескольких футах и разглядывал его.

Ян побагровел — незнакомцы всегда были его врагами. Он испытывал к ним естественное отвращение и теперь злобно взглянул на мужчину, словно тот поймал его на горячем.

Незнакомец был средних лет и выглядел странно: одежда его казалась ветхой, а воротничка не было вовсе. На его сутулых плечах красовалась застропленная жестяная коробка, а в руках он держал силки с длинной ручкой. Он выглядел приметно: лицо его избороздили морщины, а борода внушала страх. Черты его, впрочем, свидетельствовали о высоком интеллекте, возможно, даже о некоторой суровости, но серо-голубые глаза смотрели по-доброму.

Голову странника венчала самая обычная, совершенно не подходящая к его внешности шляпа из твердого войлока, и когда он снял эту шляпу, приветствуя порыв приятного ветерка, Ян подумал, что прическа незнакомца напоминает его собственную: растрепанная грива не тронутых парикмахерским искусством волос, падающая на изборожденный морщинами лоб, словно ком спутанных водорослей, выброшенных на прибрежный утес во время шторма.

— Эй, паренек, что это ты там ищешь? — Доброжелательность его тона никоим образом не смягчала сильного шотландского акцента.

Ян все еще негодовал по поводу присутствия постороннего человека, но ответил:

— Ничего я не ищу. Просто хочу узнать, как выглядит свистящая ящерица.

Незнакомец моргнул.

— Лет сорок назад я подкрадывался к пруду, прям вот как ты этим утром. Я все глазел по сторонам и приложил немало трудов, чтобы разгадать загадку весеннего пискуна. Я здесь торчал целыми днями, о да, торчал здесь много дней, и прошло три года, прежде чем я ее разгадал. Буду рад сэкономить тебе время, чтоб ты не искал столько же, сколько я. Если ты не против, так я покажу тебе пискуна.

Незнакомец осторожно просунул руку в листву, свисающую над канавой, и вскорости поймал крохотную лягушку размером меньше дюйма.

— Вот твоя свистящая ящерица. Видишь, не ящерица вовсе, а лягушка. Ученые люди называют ее Hyla pickeringii, а добрые шотландцы ее уважают, потому как у нее на спинке — видишь? — андреевский крест. Понимаешь, те, которые свистят, спрятались в воде и только рыльца выставили, вот их и сложно углядеть.