– Но это ведь не может быть правдой? Не может!

Иванов бросил на колени Щеголеву две фотографии. На одной был изображен мертвый вертолетчик, а на другой – он же на входе в кафе «Старый мельник».

– Это еще один воскресший покойник, на руках у которого кровь шести человек. Не исключаю, что он придет и по вашу душу, Щеголев. Я, конечно, могу вам выделить целый полк охранников, но боюсь, что и они вас не спасут. За вами охотится Зверь, господин дипломат, а я всего лишь человек, это вы можете понять?

Щеголев молчал, пот градом катился по его лицу, судя по всему, он лихорадочно просчитывал ситуацию и не находил выхода. Борис Степанович был достаточно информирован, для того чтобы понять – полковник Иванов не блефует. Уж если Зверь сумел добраться до генерала Сабурова (несмотря на весь опыт последнего и хорошо обученную охрану), то у человека мирной профессии вообще нет шансов, чтобы уцелеть в противостоянии с монстром.

– Искать кубок вас заставила бывшая супруга? – задал наводящий вопрос Воронин.

Щеголев вздрогнул и вскинул на Германа испуганные глаза.

– Откуда вы знаете? Вы что, тоже ясновидящий?

– Можно сказать и так. Хотите – заключим сделку: я буду оберегать вашу жизнь, а вы расскажете нам, зачем вашей супруге понадобился кубок.

– Откуда же мне знать, зачем этой дуре понадобилась старинная посудина, – почти простонал Щеголев. – Ко мне пришли двое и передали привет от Василисы. У меня есть три дня, после чего они не дадут за мою жизнь и медного гроша.

– Почему вы не обратились в правоохранительные органы?

– Потому что у меня рыло в пуху. А эта стерва может в два счета поломать мою карьеру. Вот я и приехал сюда, чтобы отыскать этот чертов кубок.

Ситуация стала потихоньку проясняться. Во всяком случае, Воронин обнаружил брешь, через которую можно было ворваться в стан неприятеля и нанести ему непоправимый ущерб. И пусть противостоит ему патентованная ведьма, но ведь и Герман Воронин не лыком шит. Все-таки витязь, если верить скептику Славке Клыкову.

– Мне нужен этот кубок, Георгий, и как можно быстрее.

– Ищем, – лаконично ответил бравый полковник.

Кубок нашелся к полудню. Как и предполагал Герман, Сабуров не рискнул везти его в поезде, а переслал по почте на свое имя. Московские коллеги Иванова провернули нехитрую операцию по изъятию ценой вещи у прижимистых почтовиков и уже к вечеру доставили старинную посудину в Питер. Кубок, способный вместить в себя добрых пол-литра вина, был довольно увесист. Однако более ничего примечательного и наводящего на мысль о мистической природе данного предмета Воронин не обнаружил и передал его из рук в руки историку Клыкову. Славка оказался куда более удачливым исследователем и вскоре сообразил, что чаша отвинчивается от подставки, а сама ножка полая изнутри.

– Обратите внимание, товарищ полковник, на коварство наших пращуров. В ножку заливался яд, в чашу – вино. Потом вы спокойно пили из этого кубка и передавали братину по кругу. Но перед этим нажимали вот на этот изумруд. В дне чаши появлялось микроскопическое отверстие, и яд попадал в вино. После этого ваших собутыльников выносили ногами вперед.

– Так вы считаете, Клыков, что Василиса Радзинская собирается кого-то отравить с помощью этого кубка?

– Вовсе нет, товарищ полковник. Видимо, ей зачем-то понадобился вот этот кусочек пергамента. – Клыков достал из кармана перочинный ножик и извлек из полой ножки листок, свернутый в трубку.

Воронин заглянул Славке через плечо и попытался прочитать текст.

– А почему чернила красные?

– Это, старик, не чернила, это кровь. Поразительно, что она не выцвела.