– Прилетел, Ворон, – недовольно прошипел при виде бывшего опера следователь Песков и отвернулся.

Герман с тоской оглядел обшарпанные стены старого питерского дома, в котором не раз бывал в той, ставшей почти нереальной жизни.

– Стреляли из-под арки, – пояснил Власов. – Обе пули попали в голову. Смерть наступила мгновенно. Видимо, он даже не успел разглядеть убийцу.

– Свидетели есть?

– Пока не нашли. Кто тебе сообщил о смерти Морозова?

– Иванов.

Власов вздохнул и почесал небритый подбородок. Судя по всему, ему не очень понравилось вмешательство московского гостя в сугубо питерские дела.

– Семен сотрудничал с Ивановым, – пояснил Воронин. – В частности, искал по его заданию пропавшего Макса фон Бюлова.

– Ты считаешь, что смерть Морозова как-то связана с этим делом?

– Связана, – кивнул головой Герман. – И с пропажей Макса, и с убийством Караваева, которое он тоже расследовал. Я же его предупредил, чтобы он не лез к Звонареву.

– Видимо, он просто не верил в демонов, – горько усмехнулся Власов.

– Видимо, так, – не стал спорить Воронин и, круто развернувшись на каблуках, пошел к машине.

Убийство Морозова не могло быть случайностью. Должно быть, Семен узнал нечто такое, о чем ни ему, ни другим знать не следовало. И во избежание утечки информации его устранили. Это могла сделать либо Василиса Радзинская, либо Константин Звонарев. Точнее, то существо, которое пряталось под личиной бизнесмена.

Выруливая из-под арки, Воронин едва не сбил человека в белой рубашке и потертых джинсах. И пока Герман подбирал слова для того, чтобы выплеснуть накопившееся раздражение, несостоявшийся потерпевший дорожного происшествия уже занял место на заднем сиденье его автомобиля.

– Поехали, – сказал он, оглядываясь назад.

– Может, вы для начала представитесь?

– Извините. Я думал, вы меня узнали. Седельников Иван Петрович. Лейтенант милиции.

– Так это вы упустили убийцу Караваева, – припомнил Воронин. – А к чему такая конспирация?

– Просто не хотел, чтобы Песков видел меня в вашей машине.

Воронин оглянулся назад и оценивающим взглядом окинул своего нечаянного пассажира. Несмотря на молодость, Седельников не производил впечатления простофили. Да и не стал бы Морозов держать возле себя Иванушку-дурачка и доверять ему ответственные задания.

– А при чем здесь Песков?

– Они поссорились. Юрий Григорьевич и Семен Борисович. Я случайно слышал их разговор по телефону.

– А ты уверен, что Морозов разговаривал именно со следователем?

– Уверен. Во-первых, он называл своего собеседника Юрием Григорьевичем, а во-вторых, на нашем телефоне есть определитель номера. Я потом посмотрел.

– Значит, это следователь позвонил Семену?

– Да. И капитан дважды повторил одну и ту же фразу: «Не надо меня пугать, Юрий Григорьевич».

– О чем они говорили?

– Насколько я понял, речь шла о жене Пескова. Сначала я подумал, уж не подсела ли Юлька на наркотики, но капитан говорил о каком-то храме, и я решил, что речь идет о сектантах.

– А ты что, знаком с женой Пескова?

– Мы в одном классе учились. Шесть лет не виделись. А потом я увидел, как она вылезала из машины следователя. Догнал. Поздоровался. Зашли в кафе, поговорили о жизни.

– О храме она тебе не рассказывала?

– Нет, зато обещала познакомить с ворожеей.