Проблема в том, что она не могла просто так все оставить.

— Дай посмотрю, — пробормотал Билл.

Джо достала телефон, выбрала ролик и повернула экран боком. Когда Билл взял у нее телефон и уставился на клип Дуги, она следила за подрагиванием его лицевых мускул.

Закончив, он протянул ей ее айФон. Потом посмотрел на часы. И, спустя мгновение, сказал:

— Хочешь прокатиться туда?

— Да, — сказала она, поднимаясь. — Хочу.

***

Мэри собиралась аккуратно выбирать слова.

В ожидании, когда Рейдж приедет к Убежищу, она вышагивала по гостиной, уклоняясь от уютных диванов и мягких стульев, поправила на стене карандашный рисунок одного из их детей, время от времени раздвигала шторы, пусть и знала, что хеллрен напишет ей сразу, как приедет.

Несмотря на то, что она была одна в прямом смысле этого слова, ее голова была забита существительными и глаголами, прилагательными, наречиями.

Но, даже имея в распоряжении бесчисленное множество слов, лист оставался чистым и нетронутым.

Проблема в том, что она хотела избежать катастрофы подобной той, что произошла в клинике Хэйверса, и, к несчастью, нельзя сказать наверняка, где расставлены мины. А то, что она собиралась сказать Битти…

— Мисс Льюз?

Отворачиваясь от окна, она заставила себя улыбнуться.

— Ты спустилась.

— Я не понимаю, чего мы ждем.

— Ты можешь подойти сюда на минутку?

На малышке была надета самая ужасная черная куртка в мире. На два размера больше, набитая пуховыми перьями, вылинявшая в районе швов бело-серым узором. Очевидно, ее сшили для мальчиков от двенадцати до пятнадцати, но Битти упорно отказывалась от другой, несмотря на то, что у них были новые и бесплатные куртки, разных цветов и стилей.

Чувство истощения опустилось на Мэри тяжким грузом, словно кто-то подкрался к ней со спины и накрыл ее кольчугой: девочка не примет ни игрушку, ни гребаную куртку… а Мэри еще думала, что может хоть как-то заставит Битти раскрыться? Рассказать о самых травматичных событиях ее жизни?

Ну что ж, удачи.

— Присядь, — попросила Мэри, указывая на кресло. — Мне нужно поговорить с тобой.

— Но ты сказала, что мы можем выйти?

— Присядь. — Так, наверное ей стоит поработать с тоном голоса. Но она была так расстроена от самой ситуации, что хотелось кричать. — Спасибо.

Когда Битти, устроившись в кресле, подняла на нее взгляд, Мэри отказалась от завуалированно-мягких речей. Не потому, что хотела быть жестокой, но потому что не было иного способа выразить то, что она хотела сказать.

— Мы можем поехать в твой старый дом.

— Я знаю, ты говорила об этом.

— Но мы поедем не одни. — Когда Битти посмотрела так, словно собиралась спросить «почему», Мэри опередила все возражения: — Это небезопасно. Мы отвечаем за твое благополучие, и вдвоем мы ни за что не поедем в место, расположенное в человеческой части города и заброшенное уже какое-то время. Это не обсуждается.

Мэри приготовилась к протестам.

— Хорошо, — донесся ответ.

— Это мой хеллрен. — И в эту секунду ее телефон издал «дзынь». — Он уже здесь.

Битти просто выпрямилась на кресле, обитом тканью в цветочек и с вязаной накидкой, перекинутой через спинку. Сбоку от кресла участливо стояла лампа на высокой стойке.

— Он — член Братства Черного Кинжала, и я доверяю ему свою жизнь. И твою. — Мэри хотела подойти к ней, опуститься перед ней на колени и взять малышку за руку.