— Прости. — Битти закопошилась, перетягивая ремень через себя. — Я не подумала.

Рейдж включил свет в салоне.

— Вот так.

Щелк.

— Спасибо.

Съехав с обочины, он придерживался скоростного ограничения. Соблюдал ПДД. Злобно зыркнул на джип, вклинившийся прямо перед ними.

Кафе «Лучшее мороженое от Бэсси» снаружи было выкрашено в ярко-розовый, а внутри — в черно-белый окрас коровы. С розовыми столами и стульями, музыкой из пятидесятых, женщины здесь носили юбки-солнце, а парни — футболки как у продавцов в киосках газированной воды. Рейдж всегда поражался, насколько точно они воспроизводили атмосферу времен Элвиса.

И поскольку он ел мороженое в пятидесятых, то видел все собственными глазами.

И да, он выбрал правильное место.

Битти была очарована кафе, ее огромные глаза скользили по заведению, словно она в жизни не видела ничего подобного… печально, но так и было на самом деле. к счастью, внутри было всего несколько человеческих посетителей: семейная чета в преклонном возрасте, сидевшая в углу, отец с тремя детишками в центре за большим столом, и пара девочек-подростков, которые делали селфи, выпячивая губы, намазанные блеском, словно машинным маслом, пока их мороженое таяло в маленьких бумажных стаканчиках.

Направившись к месту приема заказов, он улыбнулся двадцатилетней девушке в пышной юбке… и сильно пожалел о содеянном.

— Ох! — казалось, на большее она была не способна, уставившись на него поверх холодильника, под стеклянной крышкой которого лежало мороженое.

— Я бы хотел взять образцы на пробу? — попросил он.

И мысленно добавил: и, пожалуйста, умоляю, перестань так пялиться на меня? Единственные взбитые сливки, которые тебе светят этим вечером, ты положишь на мой банановый сплит.

Черт, не тот банан…

И обойдемся без моих орехов…

Так, хватит, он правда спорил сам с собой относительно двусмысленной игры слов…

— Сколько пожелаете. — Она захлопала ресницами. — Какие вкусы? Можно добавить кондитерскую посыпку? Если желаете?

Слова были сбивчивыми и сопровождались всевозможными наклонами вперед в попытке показать все, что не смогла скрыть заправленная рубашка.

— Я спрошу у своей жены. — Он намеренно использовал человеческое понятие. — Мэри?

Улыбка Мэри была легкой и расслабленной, и это ему нравилось в ней… она была так уверена в себе и его любви, никогда не злилась, независимо от того, сколько женщин пыталось к нему приставать.

— Я выберу шоколадное с крошкой в вафельном рожке.

— Битти? Не хочешь отступиться от ванильного?

Малышка удивила его, подойдя почти вплотную.

— Думаю… да, я бы попробовала несколько.

Когда Битти уставилась на женщину, официантка немного выпрямилась, словно на переключателе ее либидо немного сбавили мощность.

— Хочешь, чтобы я принесла тебе и твоему папе пробные варианты? Ты можешь попробовать их за столом.

Все застыли. Он. Мэри.

Нет, Битти не застыла.

— Он — не мой папа. Но да, пожалуйста.

Казалось, человеческой женщине было все равно. Она просто отвернулась и, взяв небольшой поднос с двенадцатью маленькими бумажными рожками, выстроенными на картонной подставке.

Он — не мой папа.

Фраза была сказана спокойно и без запинки, словно Битти указывала направление на карте или расположение книги на полке. Женщина наполнила рожки и поставила поднос на стойку, и вручила в едва заметно дрожавшую руку Мэри ее рожок, а Рейдж, тем временем, не мог сдвинуться с места.

Когда их взгляды пересеклись, было очевидно, что она беспокоилась за него, он тоже был встревожен.