Но это и хорошо.

Отстранив ее, он потянул свой галстук от «Эрмес», ослабляя шелковый узел. Когда он снял длину, Нааша сделала небольшой круг и подошла к одной из кроватей, растянулась на ней и вытянула руки над головой. Ее тело сформировало эротичный изгиб в форме S, одна грудь выпрыгнула из чашки лифа, а обнаженное лоно блестело, когда она раздвинула ноги.

Эссейл не спеша подошел к ней и на четвереньках забрался над ее телом, усаживаясь на ее бедра, пленяя ее. Растянув галстук в руках, он уставился на женщину.

— Ты такая доверчивая, — пробормотал Эссейл. — Что, если я сделаю что-то плохое с этим? Никто не услышит твоих криков или борьбу, ведь так?

На мгновение в ее взгляде вспыхнул страх. Но потом Эссейл улыбнулся.

— Хорошо, что я джентльмен, не правда ли? — Он наклонился с шелком в руках. — Закрой глаза, моя дорогая. И не вздумай засыпать, нет, покой нам только снится.

Эссейл накрыл ее глаза галстуком, затягивая шелк в узел. Потом он посмотрел через плечо, кивая своим кузенам, приказывая им покрыть ее. Как всегда, они с удовольствием выполнили приказ, сбрасывая рубашки и брюки, раздеваясь прежде, чем прикоснуться к ней, ласкать и облизывать, войти в нее.

Когда Нааша застонала, он слез с нее и схватил первое попавшееся запястье — Эрика, как выяснилось — и прокусил кожу своими клыками. Когда он подтянул выступившую на коже кровь ко рту Нааши, женщина с шумным вздохом впилась в запястье, присасываясь к вене, извиваясь всем телом от экстаза.

Очевидно, она не кормилась от своего хеллрена… и Эссейл предположил, что для этих целей ей необходимо присутствие Тро. Но вампиры, особенно озабоченные, частенько брали вену во время секса, даже если они хорошо питались в другое время. Как с алкоголем и наркотиками, кровь усиливала ощущения в разы.

Нааша была так обескуражена запахом крови его кузена в воздухе и вкусом — на языке, что Эссейл смог пробраться к двери, а она этого даже не заметила. Запустив руку в пальто, он достал крошечную старомодную масляную склянку с коротким горлышком.

Пшик-пшик. Верхняя.

Пшик-пшик. Нижняя.

Смазка ничем не пахла, потому что он заполнил склянку новым средством «Pennzoil 10W-40» для легковых автомобилей… и после его стараний массивная дверь открылась без шума. С лукавой улыбкой он выскользнул из игровой комнаты и закрыл за собой тяжелые панели. Пряча масло в карман кашемирового пиджака, он посмотрел по сторонам. Потом направился налево, следуя дорогой Тро, которой тот ушел прошлым вечером.

Подвальные стены и пол были выполнены из грубого камня, электрические лампы, прибитые к деревянному потолку, испускали тусклый свет. Он пытался открыть каждую дверь, что встречалась на его пути, и за каждой находил склад: один — заставленный садовыми инструментами из сороковых-пятидесятых годов прошлого века, другой — дорожными чемоданами конца двадцатого века, третий — праздничными декорациями, пожухшими и пораженными плесенью от сырости.

Ни намека на покои Тро, и это неудивительно: он бы не согласился на безоконные комнаты, предназначенные для ненужных вещей. Додженов также не было, очевидно, дом подвергался модернизации, техника и принадлежности прислуги перенесли уровнем выше. Винного погреба он тоже не обнаружил, но предположил, что алкоголь также обрел приют на первом этаже, ближе к эпицентру социальной жизни.

Поэтому Нааша обустроила подвал в таком ключе.

Здесь обеспечивалось уединение.

Возможно, она даже сама стирала простыни с тех кроватей? Хотя, вряд ли. Наверняка, женщина доверяла служанке.

В самом конце, там, где коридор заворачивал, показалась вторая лестница, каменные ступени были настолько старыми, что истерлись.

Значит, сюда убежал Тро.