Стеклянный дом Эссейла располагался на полуострове, на берегу Гудзона, и Ви подъехал с задней стороны здания к парковке перед серией гаражных дверей. Погасив фары и заглушив двигатель, он вспомнил другую ночь, когда приезжал сюда, и разразившийся здесь хаос… особенно после того, как Рофа ранили в шею, черт возьми.

Гребаный кошмар.

Черный вход открылся, и Эссейл вышел из современного особняка, разодетый так, словно направляется во французский ресторан на ужин… но его галстук торчал из кармана.

— Все готово для меня? — спросил Ви, прикуривая.

— Как всегда. Но тебе нужно заехать внутрь, если не возражаешь.

Как по приказу одна из гаражных дверей начала подниматься, открывая ярко-освещенный интерьер, в котором стоял минивэн и «Ренж Ровер», а также нашлось место для тачки Куина.

— Дай мне минутку, — сказал Ви, делая затяжку.

Эссейл рассмеялся.

— Увы, я бы тоже затянулся. Но кое-чем другим.

Мужчина отвернулся, словно никто не заметит, как он занюхивает кокаин сначала одной ноздрей, потом другой.

Ви улыбнулся, выдыхая дым.

— Ты крепко подсел на порошок.

Эссейл убрал склянку во внутренний карман пиджака.

— Ты не можешь докурить в машине?

— Не моя тачка. И, эй, твоей проблеме, по крайней мере, не требуется освежитель воздуха.

Когда мужчина потер нос, раз… второй… и снова… Ви нахмурился, уловив запах в воздухе.

— Приятель, у тебя идет кровь.

Тогда Эссейл взял свой шикарный шелковый галстук цвета дыни и с каким-то рисунком и прижал к шнобелю. Потому что либо так, либо безвозвратно испортить новомодную рубашку и пиджак.

Вишес приподнял ногу и затушил сигарету о подошву ботинка, а потом кинул смятый окурок в карман кожаной куртки.

— Сдай назад, придурок. — Он прижал парня к джипу, задирая его подбородок и прижимая галстук к носу. — Как часто такое случается?

Когда Эссейл издал какой-то звук, Ви закатил глаза и зажал нос парня.

— Плевать, сегодня ночью тебе повезло. Я — медик, и посмотрю, что там, как только ты перекроешь фонтан в своем носу. И помалкивай, если только не хочешь сказать «спасибо».

Они стояли на холоде какое-то время. Периодически Эссейл бормотал что-то, напоминая Пи-Ви Хермана, но Ви игнорировал его.

— Вот, держи, — сказал Ви. — И не двигайся.

Ви приставил пальцы парня туда, где только что находились его. Потом залез в «Хаммер» и достал армейский нож, который Куин хранил в подстаканнике. Вернувшись к пациенту, он выудил телефон, включил фонарик и убрал руку Эссейла в сторону.

Используя плоскую сторону огромного лезвия в качестве разделителя, он заглянул в ноздри, которые работали на пределе возможностей.

Включив фонарик, Ви вытер лезвие о кожаные штаны и сложил нож.

— У тебя носовая перегородка как решето. Нет проблем со сном? Никто не жаловался на твой храп?

— Я сплю один. И мало.

— Есть проблемы с дыханием? Потеря обоняния?

— Я чувствую запахи. На дыхание не обращал внимания.

— Ну, мой тебе совет, который ты вряд ли услышишь — перестань нюхать. Или допрыгаешься до того, что хирургия — в настоящий момент, твой последний шанс — утратит свою актуальность.

Эссейл расфокусированным взглядом уставился на деревья.

— Не все так просто, да? — Ви покачал головой. — Уже глюки?

Скрестив руки на груди, Эссейл смял в руке галстук, пропитанный кровью.

— Я попал в странную тюрьму, созданную собственноручно. Проблема в том, что я не осознавал, как возвожу вокруг себя решетки.