На самом деле, боль от столкновения уже была с ней, уверенной волной распространяясь от поясницы, а потом перетекая в схватки, стискивающие ее живот.

— Пришло время, — сказал Куин, его разноцветные глаза горели с такой целеустремленностью, что Лейла мгновенно ощутила уверенность.

Словно он был готов сражаться с самой смертью за нее и малышей.

— Хорошо?

Она посмотрела на Блэя. И когда мужчина кивнул, она кивнула в ответ.

— Хорошо.

— Мы можем покормить ее? — предложил Куин.

Джейн покачала головой. Выходя вперед.

— Желудок должен быть пустым для анестезии. А для эпидуральной у нас нет времени.

— Что бы ни… — Лейла прокашлялась. — Делайте, что нужно, чтобы спасти малышей…

Она помнила, как это происходило с Бэт, что пришлось сделать. Чтобы спасти ее жизнь и жизнь Рофа-младшего. Если в итоге она больше не сможет иметь детеей? Ну и пусть. У нее будет двое. Или… один.

А может… ни одного.

О, дражайшая Дева-Летописеца, взмолилась она, заплакав. Забери меня. Сохрани жизнь малышей и забери мою.

Повернув голову, Лейла сквозь слезы посмотрела на две неонатальные медицинские люльки, которые закатили в палату и поставили у стены. Она попыталась представить малышей в них, маленьких, но живых.

И не смогла.

Лейла застонала, охваченная абсурдным желанием встать и уйти отсюда, словно происходящее было фильмом в кинотеатре, с которого она могла уйти, потому что не понравился сюжет. Книгой, которую она могла закрыть, потому что ей не понравилось направление, в котором автор увел персонажей. Картиной, которую она могла оставить недорисованной, потому что запланированная сцена вышла не очень.

Возникло внезапное ощущение, что люди были повсюду. Вошел Вишес, его лицо с бородкой было укрыто хирургической маской, уличная одежда спрятана под желтым стерильным костюмом. Элена была здесь. Куин и Блэй одевались в форму. Мэнни и Джейн обменивались короткими фразами, которые мозг совсем не воспринимал.

— Я не могу дышать… — простонала она.

Внезапно раздалась сирена, резкий сигнал прервал привычное пиканье оборудования, которое следило за ее состоянием и за детьми.

— Я не могу… дышать…

— У нее остановка сердца!

Лейла не знала, кто сказал это. Мужчина это был или женщина.

Странное чувство охватило ее, словно ее накрыли теплые воды, притупившие зрение и слух, придавшие телу невесомость. Также ушла и боль, и это напугало ее.

Если ей больно, значит, она еще жива, верно?

Когда бездна завладела ее сознанием, словно чудовище пожирает жертву, она попыталась закричать, позвать на помощь, молить, чтобы спасли ее малышей, еще раз извиниться за трансгрессию, о которой знала она одна.

Но не было времени.

У нее не осталось времени.

Глава 59

Эссейл сидел в весьма удобном кресле в комнате с приятной температурой воздуха… и все же ему казалось, что кожа горит на его костях.

Напротив, через узкое пространство, спасенный им раб лежал на больничной койке, напоминая скорее претранса, чем взрослого вампира. Простыни и покрывала скрывали обнаженную кожу, согревая его. Лекарства и питательные вещества поступали в его вены. Различное оборудование оценивало состояние внутренних органов.

Он спал.

Маркус уснул. Или потерял сознание.

А Эссейл сидел в палате незнакомца, не в силах бросить его, словно это его родственник был подключен к медицинскому оборудованию, спал на матрасе.