«Эй, Ви», — позвал Брат в какой-то момент. «Ты когда-нибудь сбреешь этот коврик на своей морде? Или продолжишь строить из себя наглядное пособие по тому, как не стоить использовать бритву?»

Офигеть как бесило.

И он бы отдал оставшееся яичко, чтобы увидеть это снова. Просто сказать «прощай».

Время было далеко не бесконечным, даже чересчур: не важно, сколько ты провел времени с любимым, когда наступает конец, его всегда мало.

***

— Я люблю тебя, — выдохнула Мэри. — Я люблю тебя…

Она смахнула светлые волосы с его лба, и кожа Рейджа была такой холодной и удивительно сухой. Его губы, покрытые кровью, шевелились, но ему не хватало воздуха в легких, чтобы заговорить… и, о Боже, они были серыми… его губы серели…

Она подняла взгляд на Мэнни. Дока Джейн. Элену. Потом встретилась взглядом с Братьями. Джоном Мэтью. Блэем и Куином.

В последнюю очередь она посмотрела на Вишеса… и далекий свет в его взгляде поверг ее в ужас.

Они сдались. Все они. Никто не стремился убрать ее с дороги, чтобы сделать интубацию ее супругу, разрядом тока заставить его сердце биться в прежнем ритме, вскрыть его грудную клетку и сделать все необходимое, чтобы привести все в порядок.

Рейдж выгнулся со стоном и снова отхаркнул кровь. Когда он начал задыхаться, Мэри открыла для себя новую грань ужаса.

— Я найду тебя, — сказала она ему. — На другой стороне. Рейдж! Ты меня слышишь? Я найду тебя на другой стороне.

Стоны и рокот в груди, выражение боли на лице, агония окружающих… глаза и уши заныли, все было настолько кристально-чистым, что навечно въелось в ее мозг. И, странно, но она подумала о Битти, ее маме и том, что произошло в клинике.

О, черт, если она покинет планету… что станет с девочкой? Кто будет заботиться о сироте так же, как она?

— Рейдж… — Мэри потянула его за плечи. — Рейдж! Нет! Не уходи, останься…

Позднее она попытается понять, почему именно в тот момент она сложила два-плюс-два. Гадать, как ей вообще пришло это в голову… размышлять в холодном поту, что было бы дальше… а что бы не было… если бы эта молния не сверкнула на ясном небе.

Порой трагедия-на-грани бывает такой же травмирующей, как и само столкновение.

Но Мэри осознает все позднее.

Когда ее любимый умирал, в то самое мгновение, как она ощутила, что его душа покидает тело, отправляясь в Забвение… внезапно и без обоснованной причины, она закричала:

— Переверните его на бок! Быстро!

Она начала тянуть его на себя, но ничего не добилась… он был слишком тяжелым, и она не могла толком ухватиться за его массивный торс.

Подняв взгляд, она указала братьям жестом:

— Помогите мне! Помогите, черт возьми!

Ви с Бутчем рухнули рядом на колени и повернули Рейджа на правый бок. Склонившись над супругом, Мэри была поражена увиденным. Яркие краски дракона выцвели, словно яркость изображения служила индикатором здоровья Рейджа. Сосредотачиваясь, она положила руки на зверя… и, Боже, неторопливая реакция дракона резала ее по-живому.

— Следуй за мной, — сказала она. — Мне нужно, чтобы ты последовал за мной.

Это было сумасшествием, когда она медленно повела ладони, огибая торс Рейджа… ею что-то двигало, некая воля, казалось, не принадлежавшая ей. Но она не станет ей противиться, раз изображение зверя последовало… и это было так странно: только добравшись до ребер Рейджа она осознала, что делает.

Сумасшествие, подумала она. Чистый бред.

Да ладно, дракона же не обучали оказанию скорой помощи… тем более не учили кардиохирургии.