Бабушку Минерву собирались похоронить на ранчо, рядом с отцом и братом Кристел. Она умерла спокойно, во сне, и Бойд сказал, что Оливия пребывает в полной растерянности. У Кристел заныло сердце, но она, поблагодарив Бойда, сказала, что не приедет.

– В любом случае спасибо, что сообщил. – Вот и еще одна глава закончилась. Еще один член семьи умер. Остались только мать и Бекки, но и они умерли для Кристел. – Как Хироко?

– Уже оправилась, встала на ноги. Но... для нее это было тяжелым испытанием... Ты ведь знаешь...

Прошло уже два месяца с тех пор, как они похоронили второго ребенка, и казалось, ничто не может утешить Хироко. Да еще доктор сказал, что у нее больше не будет детей. Теперь у них осталась только Джейн, маленькая Джейн Кейко, малышка, которую принимали Кристел и Бойд. Малышка, которой Кристел была крестной матерью.

– Может быть, выберетесь сами и приедете ко мне в гости? – Она не стала говорить, что виделась со Спенсером. Это останется их секретом.

– Да, как‑нибудь. – Бойд немного поколебался. – Ты же знаешь, что Том уехал? Две недели назад его забрали в Корею. Мне кажется, твоя сестра сильно расстроена. Так сказала Джинни. Сама‑то она счастлива избавиться от этого негодяя. – Он не мог сдержаться, чтобы не сказать этого, и Кристел выслушала его не моргнув глазом. Она ненавидела их всех, всех, кроме Бойда, Хироко и Джейн. Все остальные навсегда ушли из ее жизни.

– А кто следит за ранчо?

– Твоя мама и Бекки, я так думаю. На ранчо достаточно работников, и дела у них шли хорошо, но сейчас почти всех призвали в армию. – Все почти так же, как и в прошлый раз. Это жестоко, ведь с начала прошлой войны прошло всего пять лет. Единственное, что радовало на этот раз, это то, что Бойд никуда не уезжал. – А у тебя‑то как дела, Кристел?

– У меня все отлично. Не могу никуда вырваться отсюда, но мне очень нравится здесь петь. – В ее жизни было кое‑что поинтереснее, но она не хотела говорить об этом никому, даже Вебстерам. – Ну так что, вы надумаете приехать ко мне?

– Да, постараемся. И знаешь, Кристел... насчет твоей бабушки... прими мои соболезнования. – Она уже забыла, что он позвонил ей именно из‑за этого, да и ему самому было просто приятно поболтать с Кристел. Однако старый Петерсон уже показывал ему, что пора возвращаться к работе, поэтому Бойд быстро закончил разговор.

– Спасибо, Бойд. Передавай Хироко и Джейн мои самые горячие приветы, скажи, что я их люблю. Когда соберетесь в Сан‑Франциско, дайте мне знать.

– Обязательно. – Он положил трубку, и Кристел сидела, уставясь в пространство в прихожей дома миссис Кастанья.

– Что‑нибудь случилось? – Миссис Кастанья всегда появлялась бесшумно, как привидение, если слышала интересный, на ее взгляд, разговор.

Кристел повернулась к ней и вздохнула:

– Моя бабушка умерла.

– О, это плохо. А она была очень старая? – Казалось, хозяйка искренне сочувствовала Кристел. На ее взгляд, тяжело девушке жить одной, такой молодой, симпатичной и доброй.

– Думаю, ей было около восьмидесяти.

Однако выглядела бабушка на все сто, и теперь Кристел ее больше никогда не увидит. Но она решила, что не стоит об этом думать. Теперь уже слишком поздно. Бабушки Минервы больше нет.

– Ты поедешь домой на похороны? – поинтересовалась миссис Кастанья.

– Нет, думаю, что это не нужно, – покачала головой Кристел.

– Ты не в очень‑то хороших отношениях со своей семьей, да?

Никто из родных никогда не звонил ей, и из дома она ни разу не получила ни одного письма, только от каких‑то людей по фамилии Вебстер.