В следующее мгновение он уже вышел из бассейна и стоял на краю с виноватым видом. У него было весьма красивое тело: длинное и пропорциональное, в очень хорошей форме. Он знал это и гордился, что у него тело почти как у юноши. Он спросил ее, не хочет ли она еще шампанского, но она никак не осмеливалась посмотреть на него. Он вдруг снова подумал, что она, может быть, еще девственница. Конечно, это помеха, но далеко не непреодолимая. Ей придется пожертвовать этим для него. Снова посмотрев вниз, он не выдержал и улыбнулся. Она плавала вокруг, как рыба, изо всех сил стараясь не показывать виду, как ей неловко.

– Если я убавлю свет, ты будешь чувствовать себя лучше? Это, наверное, ужасно, но я ненавижу купаться в плавках. Ты должна меня простить.

– Ничего. – Она изо всех сил старалась казаться взрослой и вести себя так, как подобает кинозвезде, но он действительно ужасно напугал ее. Прежде чем она успела ответить, он выключил лампы, горевшие под потолком. Комната освещалась теперь только светом ламп, горящих под водой, и слабым мерцанием светильников, развешанных по стенам и похожих на свечи.

– Так лучше?

– Да, намного, – соврала она.

Он сделал маленький глоток шампанского и опять нырнул в бассейн. На этот раз он подплыл прямо к ней и под водой крепко взял ее за запястье. Он держал ее, а она, чувствуя, что не может двинуться, посмотрела ему прямо в глаза.

– Что вы собираетесь со мной делать? – в ужасе спросила Кристел.

– Превратить тебя в кинозвезду, – тихо прошептал он, и она вдруг поняла, чего он хочет от нее взамен. Может быть, действительно все эти истории про Голливуд – правда, но сейчас Кристел беззвучно молилась, чтобы это было не так... чтобы на этот раз все обошлось... «Господи, пожалуйста... только не теперь...» – Я не стану делать тебе больно, Кристел. Поверь мне. – Она молча кивнула, не в силах произнести ни слова, и он, продолжая держать ее, медленно, очень медленно приблизился и поцеловал ее. – Ты очень красивая... наверное, самая красивая из всех женщин, которых я когда‑либо видел. – Он снова поцеловал ее, и она начала плакать.

– Пожалуйста... не надо... ну пожалуйста. – Ее так трясло, что Эрни стало ее жаль.

– Прости, малышка. Я вовсе не хотел напугать тебя. Мне хочется, чтобы тебе было хорошо. – С этими словами он поплыл к краю бассейна и, выбравшись, обернул талию полотенцем, а она осталась в воде, уставившись на него с открытым от удивления ртом. Она ему нравилась, он восхищался ею, и он вовсе не собирался ее насиловать. Он сидел на краю бассейна, потягивая шампанское, и она вышла из воды и уселась рядом с ним.

– Мне так жаль... – Ей казалось, что она должна объяснить свое поведение. – Меня изнасиловали четыре года назад... и я испугалась... я подумала... – Она опять заплакала, и он нежно обнял ее и зашептал:

– Прости меня. Тебе незачем меня бояться. Если ты будешь со мной откровенна, я никогда не причиню тебе зла. – В его словах прозвучала скрытая угроза, но Кристел, чувствуя невероятное облегчение, не заметила этого. Она еще раз искренне поблагодарила его и отпила шампанское из бокала, который он поднес к ее губам.

– Все это так ново для меня. Все случилось так неожиданно. Иногда я не знаю, что и думать. Мне очень жаль, но я, наверное, вела себя как дурочка.

– Все в порядке. – Он благодушно улыбнулся. – Ты очень милая дурочка, и ты мне нравишься. – Спенсер, наверное, сказал бы ей то же самое, и она была тронута, что этот человек так хорошо понимает ее. – Теперь ты хочешь вернуться, Кристел? Я знаю, что тебе завтра рано вставать. Или еще немного поплаваешь?

Ей необходимо было расслабиться, и она посмотрела на него удивленно своими темно‑голубыми глазами, которые так ему нравились.