– Через неделю после того, как закончишь эту картину. Думаю, где‑то в начале апреля. – Затем рассказал, кто еще будет сниматься в новой картине, и девушка уставилась на него широко открытыми глазами. Почти все имена она хорошо знала, некоторые из них были очень известными.

– Ты это серьезно?

– Конечно. – Он не стал говорить, чего ему стоило получить для нее эту роль. – На этот раз роль совсем небольшая, но надеюсь, что ты будешь петь. Состав актеров очень сильный. Только то, что ты будешь с ними в одной компании, сыграет тебе на руку. – Казалось, он старается изо всех сил, чтобы сделать ей карьеру, а он знал, как это сделать лучше всего.

На следующее утро она увидела свое имя в газетах. Там говорилось о новом фильме, в котором она будет сниматься. Значит, это правда. Он действительно получил для нее роль.

В тот день, когда появилась статья, Эрни пригласил ее пообедать, а еще через день вышла новая статья, в которой на фотографии они были вдвоем и надпись под ней гласила: «Импресарио Эрни Сальваторе и его новая подруга – Кристел Уайтт».

Кристел казалось, что здесь говорится про кого‑то другого, и она смотрела на фотографию в немом удивлении. Она тут же отправила номер газеты Гарри с Перл, которым продолжала звонить. Девушка по‑прежнему очень скучала по своим друзьям, но в десять раз больше она скучала по Спенсеру. Она все еще думала о том, услышит ли она когда‑нибудь о нем, но в глубине души была уверена, что этого не произойдет. Когда она об этом думала, ей становилось ужасно одиноко. Единственным другом для нее теперь стал Эрни.

Он посылал ей цветы и небольшие подарки, невероятно смущал ее тем, что очень часто присылал за ней на площадку свою машину с шофером, и тот отвозил ее в отель. Он больше не делал попыток переспать с ней. Эрни знал – рано или поздно она сама придет к нему. Через две недели после того, что произошло в его доме в Малибу, он опять пригласил ее туда. Она заколебалась, но к тому времени уже чувствовала себя с ним гораздо раскованнее и надеялась, что на этот раз ничего подобного не произойдет. Они не купались в бассейне, а отправились на пляж и долго гуляли. Через несколько недель ей предстояло начать работу над новой картиной, и им надо было поговорить о многом. Потом вдруг он повернулся и улыбаясь посмотрел на нее. В его улыбке было что‑то отеческое, так ей теперь казалось. Как будто он взял ее под свою опеку и исполнял все ее желания. После того как она четыре года сама о себе заботилась, это было так непривычно, что она все больше была склонна думать, что ей это нравится.

– Я хочу кое о чем попросить тебя, Кристел. – Он замолчал и, посмотрев на закат, осторожно взял е за руку. – Как ты отнесешься к тому, чтобы пожить со мной некоторое время?

– Здесь? – Она подумала, что он имеет в виду уик‑энд, и ей на память опять пришла ночь, когда они так неистово занимались любовью. Она покраснела от этого воспоминания.

Он опять улыбнулся. Все‑таки она еще такая неопытная и юная. Ей уже почти двадцать два, а она ведет себя совсем как ребенок, во всяком случае, по голливудским меркам.

– Не только здесь, глупышка. Но и в Беверли‑Хиллз. Мне кажется, это поможет твоей карьере, да и потом, это намного лучше, чем гостиница, и гораздо дешевле. – Он хотел убедить ее, поэтому и заговорил об экономии, чтобы до поры до времени скрыть настоящий смысл своих слов. На самом же деле он делал ей предложение.

– Я не знаю... я... – Она посмотрела на него своими лавандовыми глазами, и даже его черствое сердце на мгновение растаяло под ее взглядом. – Эрни, что ты имеешь в виду? Ты и так слишком добр ко мне.