Ведь он так ни о чем и не догадался, погруженный в собственную жизнь — вечеринки, свидания, танцы, катания на яхте. Дома Майкл теперь бывал не часто, и Моника никак не могла остаться с ним наедине: ей почему-то казалось, что, останься они вдвоем хоть ненадолго, он все поймет, заглянув в ее любящие глаза.

3

День прошел, и все как будто складывалось нормально — миссис Хорни привела свою восемнадцатилетнюю дочь Кристину, чтобы заказать платье к ее первому выходу в свет. Моника помнила Кристину еще маленькой девочкой и теперь изумилась ее яркой красоте: в пухлом бледном ребенке ничего не обещало этой прелести.

Они долго перебирали образчики тканей и остановились наконец на нежно-розовом шифоне, затканном серебристой нитью.

— Девочка будет похожа на Белоснежку, — ворковала миссис Хорни. — Сделайте узкий лиф и пышную юбку.

— Мама! — Кристина всплескивала загорелыми руками. — Это не модно!

— Зато на вас сразу обратят внимание. — Моника была на стороне той, которая платит. — На общем фоне вы будете прекрасно смотреться.

Девушка только презрительно усмехнулась. Конечно, в ее возрасте и Моника была убеждена в собственной неотразимости, которой не нужны никакие наряды.

— Девочка моя, пожалуйста!

— А я не хочу!

— Ну ради мамы, золотко...

Моника сохраняла на лице выражение ровной благожелательности, хотя ситуация казалась ей неприятной. С другой стороны, это дело родителей — как воспитывать своих детей. В конце концов, Кристину совместными усилиями убедили: последним аргументом послужила фраза о том, что мужчинам нравятся «миленькие куколки».

Проводив миссис и мисс Хорни, Моника облегченно вздохнула, хотя прекрасно понимала, что трудности только начинаются: теперь они будут придираться к каждому шву, к каждой складочке и еще изрядно попортят ей нервы своими капризами.

Часы на стене показывали четыре пополудни. Значит, скоро придет служащий из банка, чтобы проверить счета. Потом встреча с мистером Корнуэллом: ему вдруг стал жать недавно сшитый смокинг и, как он утверждал, вовсе не из-за набранного веса, а из-за нерадивости портних.

А вечером — встреча с Энтони. Моника еще не решила, как ей держаться, проявить холодность или ослепить нежнейшей улыбкой. Если все, о чем рассказывают, правда, то Энтони перестает быть для нее мужчиной, которым можно увлечься. И становится противником в борьбе за землю. Значит, можно пускать в ход любые приемы, пусть даже и нечестные, — «на войне как на войне».

Ей не придется заезжать домой, чтобы переодеться. В примерочной хранится несколько костюмов и платьев — на всякий случай. Когда Моника только начинала работать, она проводила в ателье по двенадцать часов и даже иногда оставалась ночевать в кабинете на диване. И перевезла часть своего гардероба сюда, чтобы всегда можно было переодеться, не теряя времени на дорогу домой.

К семи часам с делами было покончено, и Моника занялась макияжем: она должна выглядеть королевой, если хочет победить. Мягкой кисточкой нанесла на веки бежевые тени, подвела глаза, накрасила ресницы. Теперь немного румян, чтобы подчеркнуть высокие скулы, и губная помада с блеском — готово. Платье она выбирала недолго — вот это, облегающее, с открытой спиной, цвета палых листьев, которое оттеняет молочную белизну ее кожи.

Джастин, потягиваясь, заглянула в кабинет и замерла на пороге.

— Вот это да, босс! — Она покачала головой и обошла вокруг Моники, любуясь. — Здорово! Этот мистер Стоун хлопнется в обморок, когда вас увидит.