— Прошу вас. — Метрдотель отодвинул стул.

Моника села, чувствуя себя неловко под изучающими взглядами посетителей. Так и есть, несколько знакомых лиц. Она кивнула в ответ на приветствие компании за дальним столиком и с преувеличенным вниманием стала изучать меню. Если Энтони не явится, она окажется в дурацком положении. Хотя, если он все-таки изволит прийти, положение будет еще хуже: уже утром все будут знать, с кем «эта выскочка Брэдли» ужинала.

Удивительное дело, с какой космической скоростью распространялись среди ее знакомых известия о том, кто, где и с кем был замечен. Словно бы у людей не было большего интереса в жизни, чем перемывание косточек своих приятелей и приятельниц. Но самое неприятное заключалось в том, что от мнения этого круга зависело слишком многое — количество клиентов, их отношение, возможность появляться на светских вечеринках...

— Надеюсь, вы не успели рассердиться?

Моника подняла голову и увидела Энтони. Он был в белоснежном легком костюме, мягко облегавшем фигуру и прекрасно сшитом. И она опять поймала себя на мысли, что где-то уже видела и эту фигуру, и характерный прищур зеленых глаз...

— Я даже успела вас извинить, — ответила она. — Надеюсь, у вас ничего не случилось?

— Случилось! — Он горестно вздохнул и скорбно опустил глаза. — Ужасное горе!

Моника подалась вперед и сочувственно спросила:

— Может быть, лучше отложить ужин?

Энтони безмолвно покачал головой и опустился на стул.

— Мне надо забыться, — глухо простонал он. — Не покидайте меня в эту печальную минуту.

Он на мгновение закрыл лицо ладонями, словно борясь с подступившими рыданиями. Монике показалось, что его глаза полны слез, так они лучились влажным блеском.

— Что все-таки произошло? — негромко спросила она. — Я могу чем-нибудь помочь?

— Вы так добры! — Он завладел ее рукой, поднес к губам. — Вы просто ангел...

Что-то в этой ситуации было неправильное, но Моника, преисполняясь жалости, не обращала внимания на удивленные взгляды сидящих за соседними столиками.

— И так красивы, — продолжал Энтони, не выпуская ее руки. — Это платье... Вы похожи на кленовый лист, подхваченный ветром, а ваши волосы...

— Вы в порядке? — На секунду она испугалась, уж не помешался ли он от горя.

— Не знаю.

— Пожалуйста, скажите мне, что у вас стряслось.

Энтони покачал головой с безнадежным видом, побарабанил пальцами по столу.

— Ну же? — подбодрила Моника.

— Она пропала! — вдруг воскликнул он так громко, что проходивший мимо официант шарахнулся в сторону.

— Кто?

— Она! Моя любимая...

— Да кто же?

Выдержав паузу, он поведал горестным шепотом:

— Чашка.

В первое мгновение Моника не осознала услышанного, но, когда смысл сказанного дошел до нее, она так хлопнула ладонью по столу, что зазвенели бокалы.

— Ну простите, простите. — Печальную маску Пьеро сменила насмешливая маска Арлекина. — Но у вас было такое взволнованное лицо, что я не смог удержаться.

К возмущенной Монике вернулся дар речи.

— Вы... Вы невыносимы! Я ухожу!

— Пожалуйста, останьтесь. — Энтони резко вскочил и опустился перед ней на колени, вызвав среди посетителей ресторана некоторое волнение. — Я больше не буду, честное слово.

— Я вам не верю! — У Моники глаза жгло от слез, но губы сами собой уже складывались в улыбку.

— Хотите, поклянусь самым дорогим, что у меня есть?

— Хочу.