— Я не поеду в университет, — как бы между делом заявил он, допивая свежезаваренный чай.

— Почему? — озадаченно спросила Моника.

— Ну... у меня теперь достаточно денег, чтобы ничем не заниматься. — Он взглянул на нее и потупился. — Извини, я не хотел...

— Ничего, что ты! Я и так благодарна Джорджу. Он ведь мог вообще ничего мне не оставлять.

— А ты что будешь делать?

— Еще не решила, — ответила Моника.

Хотя тайный план — сладкий, жгучий — существовал. Она и сама себе не решалась признаться, что мечтает о том, что теперь они заживут с Майклом вместе, но уже не как брат и сестра. В ее представлении все выходило просто, тем более что ничего не пришлось бы менять. Только спальня стала бы общей... Но она пока не знала, как поделиться с ним этой потрясающей, как ей казалось, идеей.

Ей было всего двадцать — и никакого любовного опыта, потому что весь накал чувств концентрировался на Майкле и только на нем. Несколько поцелуев, горячее объятие и ощущение упущенной возможности — вот все, что связывало двух молодых людей. Но Моника была уверена, что сумеет дать понять: она именно та, единственная, кто подарит ему вечное счастье.

— Может, сходим вечером куда-нибудь? — спросила она. — Или это будет неприлично?

— Думаю, нет. Кстати, Дайана уже давно звала нас в гости. — Майкл встал и потянулся.

Моника, прищурившись, смотрела на него — юный бог, белокурый и синеглазый, с солнечным ореолом над головой. Ей совсем не хотелось идти к Дайане: там будет много людей, придется улыбаться и отвечать на сочувственные вопросы. Мечталось об ином — романтичный ужин, с шампанским и тихой музыкой. И прогулка при полной луне по пустынным улочкам города — рука Майкла на ее плечах, и общая тень, одна на двоих, скользит по тротуарам в желтоватом свете фонарей. А потом, когда они вернутся домой...

— Значит, договорились. Я заеду в банк и кое с кем встречусь, а вечером отправимся к Дайане.

Не дожидаясь ответа, Майкл ушел. Так быстро, что Моника даже не успела возразить. Ну что ж, ладно. Прогулку можно устроить и после вечеринки. Она поднялась к себе, выбрала платье и разложила на кровати — длинное, серебристое, со смелым разрезом вдоль бедра. А к нему открытые туфельки на высоком остром каблучке. Почти Золушка, улыбнулась она. Главное, чтобы Майкл согласился на роль принца.

Радость, чистая, незамутненная, переполняла Монику. Ей было немного стыдно, что она больше не предается грусти. Но боль от потери Джулии уже притупилась, а о Джордже она не могла себя заставить сильно горевать — они никогда не питали друг к другу нежных чувств.

Предвкушая скорую встречу с Майклом, которая должна была, по убеждению Моники, стать переломной в их отношениях, она прилегла на диван в гостиной и незаметно погрузилась, как в теплую пенную воду, в глубокий сон, где был Майкл, снова Майкл и только Майкл.

Вечеринка оказалась довольно скучной — видимо, потому что все гости знали о несчастье, постигшем двух молодых людей. И старались всячески выразить им свои соболезнования, сказать что-нибудь утешающее. Моника сразу потеряла Майкла из виду: он явно не стремился остаться с ней наедине. Его улыбающееся лицо мелькало то тут, то там — возле барной стойки, у лестницы, а то он вдруг скользил мимо в танце, обняв какую-нибудь местную красотку.

Ближе к полуночи он подошел наконец к Монике, скучавшей в обществе нескольких семейных пар.

— Поехали, я отвезу тебя домой.

Она радостно вскочила и, попрощавшись с хозяйкой, заспешила к двери. Майкл ждал на ступеньках, закуривая сигарету и ладонью прикрывая огонек зажигалки от ветра.