— Тебе не кажется все это несколько… ненормальным? — тихо спросил я. — Речь идет о машинах, сделанных из трупов таких же сверхлюдей, как ты, Меган.

— Это вовсе не значит, будто я принадлежу к какому-то другому виду. Я все равно человек.

— Однако у тебя другая ДНК.

— Но все равно я человек. Не пытайся понять. С ума сойдешь.

Ее ответ нисколько меня не удивил — попытка объяснить сущность эпиков в лучшем случае действительно могла свести с ума. Когда Америка подписала акт о капитуляции, объявивший о нераспространении законодательства на эпиков, кто-то из сенаторов объяснял, что не стоит рассчитывать, будто сверхлюди станут соблюдать человеческие законы, если не подчиняются даже законам физики.

Но пусть меня называют глупцом — я хотел понять. Мне требовалось постичь их суть. Я посмотрел на Меган:

— Мне не важно, кто ты, пока ты — это ты, Меган. Но мне не нравится, что мы используем трупы эпиков, не понимая, что мы с ними делаем и как это все работает.

— Тогда вытянем у него эту информацию, — прошептала она, наклонившись ближе. — Ты прав — мотиваторы могут оказаться весьма полезны. Что, если принцип их работы как-то связан со слабостями или страхами эпиков?

Я кивнул.

Из кухни послышались новые звуки. Заглянув за дверь, я, к своему удивлению, увидел, что Ночной Сокол расслабленно сидит в кресле, а манекен стоит возле микроволновки, жаря попкорн.

— Попкорн? — спросил я. — На завтрак?

— Апокалипсис случился десять с лишним лет назад, пацан, — ответил он. — Мы живем на пограничье, в пустыне.

— И при чем тут это?

— При том, что все традиции давно мертвы и похоронены, — сказал он. — Я этому даже рад! Потому что теперь могу есть на завтрак все, что пожелаю.

Я собрался было войти, но Меган схватила меня за плечо, привлекая к себе. От нее пахло дымом, порохом от использованных гильз и жженым деревом от горящего леса. Чудесный запах пьянил сильнее любых духов.

— Что ты тогда хотел сказать? — спросила она. — Когда мы говорили о тебе и Ночной Сокол не дал тебе закончить?

— Ничего. Просто глупости.

Меган продолжала выжидающе смотреть мне в глаза.

— Ты говорила, что у меня навязчивая идея, — вздохнул я. — Только на самом деле все не так. Я просто похож на робота для стрижки ногтей размером с комнату и на паровом приводе.

Она удивленно подняла брови.

— По сути, я могу делать только одно, — объяснил я, — но, черт побери, лучше всех на свете.

Меган улыбнулась, и ее улыбка показалась мне самой прекрасной в мире. А потом она меня поцеловала.

— Я люблю тебя, Дэвид Чарльстон.

— Уверена, что можешь полюбить гигантского робота для стрижки ногтей?

— Ты — это ты, кем бы ты ни был, — ответила она. — И только это имеет значение. — Она помолчала. — Только, пожалуйста, не вырастай размером с комнату. Не слишком изящно, знаешь ли.

Она отпустила меня, и мы вошли в кухню, чтобы обсудить за попкорном судьбу мира.

У меня имелись весьма смутные познания о Деревянной Душе, женщине-эпике, способности которой похитил Ночной Сокол, чтобы создать себе слугу. Считалось, что она могла мысленно управлять марионетками, а это означало, что манекен не был автономным, являясь, скорее, дополнительным набором конечностей для Ночного Сокола, — наверняка он носил при себе некое устройство, позволявшее управлять манекеном.

За дверью послышались новые голоса.