Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +

В нескольких шагах от нее маленький Родрико опустил палку, изображавшую меч, и оглянулся на мать. Его противник в шуточном поединке – Шишон, девочка дри’ренди – задрала голову, услыхав шум, и позабыла о своем игрушечном клинке.

Ни’лан вскочила на ноги, закидывая лютню за плечо, и задела при этом тонкий ствол коа’коны позади себя. Листва задрожала. Молодое деревце с трудом выдерживало тяжесть кроны и напоминало мальчика, связанного с ним.

– Родрико, уходи! – приказала Ни’лан сыну.

Мальчик все еще был неуклюжим и нескладным.

«Благодарение Доброй Матушке, первоначальный ускоренный рост приостановился».

Теперь и дерево, и мальчик будут взрослеть постепенно.

– Шишон! Ты тоже! – добавила нифай. – Пойдите на кухню, посмотрите – не готова ли ваша овсянка.

Выпрямившись, Ни’лан прикоснулась босыми ступнями к плодородной почве у корней дерева и потянула из нее силу. Так она готовилась войти в каменные палаты замка. Чувствуя, что уходить не хочется, нифай продолжала напитываться силой корней.

В это время года сады Большого внутреннего двора находились в самом расцвете. Плющ, покрывавший стены, цвел крошечными белыми цветками. Землю под кустами кизила усеивали опавшие лепестки, а сами обрезанные кусты вдоль дорожек из светлого гравия покрывали красные ягоды. Но прекраснее всего были сотни розовых кустов, которые посадили прошлой осенью. Они распустились нежными розовыми, бордовыми, желтыми цветками. Казалось, даже морской ветерок обрел вещественность, наполнившись их чудесным ароматом.

Но не только красота удерживала здесь Ни’лан – двор хранил ее прошлое, настоящее и будущее. Лютня, вырезанная из сердцевины любимого дерева; юное деревце, выращенное из семени, связанного с ребенком; мальчик – последняя надежда народа нифай.

Вздохнув, Ни’лан взъерошила выгоревшие на солнце кудри Родрико и взяла его за руку. Так много надежды в такой маленькой оболочке.

Шишон подбежала и протянула Родрико маленькую ладошку с перепонками между пальцами – знак связи между мореходами – кровавыми наездниками и обитателями океанских глубин мер’ай. Мальчик сжал ее руку. За минувшие месяцы эти двое детей, так отличающиеся от других, стали почти неразлучны.

– Пойдемте, проверим кухни, – Ни’лан повернулась и сделала шаг.

Но Родрико, казалось, прирос к земле.

– Мама, ты говорила, что я могу попробовать спеть Древесную Песню.

Ни’лан открыла рот, чтобы возразить. Ей хотелось узнать, что же случилось в гавани, но набат начал стихать.

– Ты обещала, – настаивал Родрико.

Нахмурившись, Ни’лан посмотрела на дерево. Да, она обещала. В самом деле, мальчику пришла пора научиться петь собственную песню, но нифай все еще не решалась позволить ему это.

– Я уже большой. И нынче ночью полнолуние!

Ни’лан не знала, что и ответить. Юные нифай всегда устанавливали связь со своими деревьями в первое полнолуние лета. Так дитя и семечко становились подростком и деревцем.

– Ты правда уверен, что готов, Родрико?

– Он готов, – ответила Шишон, глаза малышки излучали уверенность.

Ни’лан слышала, что девочка владела магией моря, могла предчувствовать будущее, скрывающееся за горизонтом. Дри’ренди называли эту способность – раджор мага.

– Ну, пожалуйста, мама, – просил Родрико.

Колокола в порту смолкли.

– Ты можешь попытаться, – строго сказала Ни’лан. – Но постарайся успеть на кухню, пока повар не рассердился.

Лицо мальчика просияло, словно солнце, выглянувшее из-за туч.

– Шевелись! – повернулся он к Шишон.

Быстрый переход
Мы в Instagram