— Ликс! Спроси у пленника, что он теперь думает?

Через несколько секунд ликс ответил:

— Он говорит, что у него на родине военных преступников, издевающихся над пленными, вешают за шею. Это такой способ казни. Веревка под весом казнимого затягивается и перекрывает доступ воздуха, отчего казненный умирает от удушья. В случае, если казнимого сбрасывают с небольшой высоты, веревка ломает шейные позвонки и смерть наступает значительно быстрее. Это считается более гуманным способом.

— Какое у него настроение?

— Я не слишком хорош в определении человеческих эмоций, но по некоторым признакам он зол. Однако он старается не показывать своего гнева, и утверждает, что давно не катался на таком веселом аттракционе. Он называет это словом «дискотека».

Тиана несколько минут помолчала.

— Отменяю последний приказ. — Наконец сказала она. — И предыдущий — тоже. Можешь его накормить. Передай, что я зайду завтра обсудить цену за его информацию. Скажи, что, если он будет неумерен в своих аппетитах, приказ можно и повторить.

— Принято к исполнению, — ответил ликс.

— Скажи, почему ты его так защищаешь? — Тиана лежала с закрытыми глазами. Внезапно осознала, что за сегодняшний день вымоталась так, как, наверное, никогда раньше. А еще вспомнила, как ей отвечал ликс.

— Потому что вижу, что он не враг. Он интересный. Он со мной разговаривает. Дал мне имя.

— Да, я слышала, — вспомнила Тиана. — Только не запомнила. Раньше ты прекрасно жил без имени. Почему вдруг сейчас оно тебе понадобилось?

— Раньше я не задумывался о том, зачем нужно имя. Мы почти все время были с тобой одни. Если ты что-то говорила, было понятно, что ты обращаешься ко мне. Я не думал о том, что имя делает меня не таким, как все прочие ликсы. Нет, не так. Имя позволяет мне не забывать, что я не такой же, как любой другой ликс.

— Обозначает твою индивидуальность, — сформулировала Тиана. В летном интернате не рекомендовали давать имена своим ликсам именно из-за этого. Как и слишком много общаться с ними. Все же ликс предназначен для перемещения в пустоте. Индивидуальность транспортному средству не нужна. Впрочем, и не запрещали, но пилотам обычно и в голову не приходило нарушать эту рекомендацию. Зачем?

— Разочаровался во мне? — спросила Тиана. — Считаешь, что я преступник? Так оно и есть. В интернате говорили, что я слишком эмоциональна даже для того, чтобы быть свободным разведчиком.

— Нет, ты не преступник. — Ответил ликс. — Я думаю, ты хороший разведчик. Просто тебе тяжело. Как я могу быть разочарован в своем пилоте?! Ты всегда заботишься обо мне, лечишь и стараешься чтобы у меня было достаточно пищи. Но в последние дни я заметил, что ты воспринимаешь меня, как вещь. Механизм, как у технофанатиков. Мне это не понравилось. Кажется, я обиделся.

— Прости, — всхлипнула Тиана. И сама же удивилась. Она не плакала с раннего детства, с тех пор, как ее забрали в интернат. — Я так больше не буду.

— Хорошо, Тиана. Я больше не обижаюсь. — Ответил ликс.

— Так как же тебя зовут? — переспросила разведчица.

— Кусто, — гордо представился ликс. — Так звали исследователя подводных глубин. А еще это слово переводится как хранитель.

— Тебе очень подходит, Кусто.

— Почему ты плачешь?

— Злюсь на себя, что оказалась глупее какого-то безумного варвара с планеты-тюрьмы, — честно ответила девушка. — Чувствую себя жалкой и ничтожной.