Сначала он долго привыкал к пониженной гравитации. Точнее, не привыкал — он ей наслаждался. Осторожно поднимал руки и ноги, восторженно комментируя, как медленно они опускаются. Чуть освоившись начал прыгать из стороны в сторону, пытался сделать сальто, бросался камнями. Он выглядел как радостный ребенок, выбравшийся на прогулку. Радовался так зажигательно, что Тиане и самой захотелось попрыгать и порезвиться. Но она, конечно, сдержалась — негоже опытной свободной разведчице вести себя как восторженная дурочка.

Нарезвившись, парень улегся на спину и долго любовался звездами. Когда Тиана уже хотела его поторопить, он сам подскочил, приняв вертикальное положение одним движением, подхватил с земли какой-то булыжник — на сувенир, как он пояснил.

— Ну все, я готов, — сообщил пассажир. — Теперь можно и лететь навстречу неизвестности.

Герман Лежнев, пассажир

Герман был в полном восторге и даже не пытался этого скрывать. Гулять по Плутону было невероятно интересно, и немного саркастические комментарии «надсмотрщицы» не могли испортить впечатления. Мечта сбылась — что может ее омрачить? Даже очередной крайне неловкий конфуз быстро забылся. Герман надеялся, что девчонка ничего не заметила. А если и заметила — сама виновата. Нечего прижиматься, будучи одетой в такое непотребство. Впрочем, скафандр тоже впечатлил. Жуть какая-то. В первый момент, когда прежде надежная вроде бы ткань вдруг начала течь вверх по рукам парень запаниковал, начал дергаться, отчего стало только хуже. Потом, правда, сообразил в чем дело, но было уже поздно. Без помощи Тианы, наверное, и не справился бы. «Но все равно могла бы и поаккуратнее как-то!» — возмущенно подумал парень. — «Я ж не каменный!»

Прогулкой по Плутону хорошие новости не закончились. Похоже, впечатление у свободной разведчицы о нем сложилось как о безобидном дурачке, потому что по возвращении никто загонять его обратно в свою каюту не стал. Тиана ди Сонрэ направилась в рубку управления, он — за ней, раз уж никто не одернул. Быстро скинув скафандр, девушка уселась в кресло — похоже, единственный предмет мебели, во всем ликсе, не являющийся его частью. По крайней мере, когда они вошли, кресло уже стояло. Герману ужасно захотелось в нем посидеть, но так сильно он наглеть не стал. И вообще решил быть посерьезнее, а то в самом деле, как восторженный щенок. Нет, когда тебя держат за дурачка — это где-то даже выгодно, но перебирать тоже не стоит.

Огромный экран перед креслом выглядел вполне привычно. Пока разведчица что-то там настраивала, парень все гадал — технический он, или на других принципах сделан? Какая-нибудь продвинутая биолюминесценция, может? Потом стало не до размышлений об устройстве биологического телевидения. Экран сдвинулся вниз, принял горизонтальное положение, а над ним появилась трехмерная карта. Не карта даже — там все-таки предусмотрены какие-то обозначения. А здесь просто картинка с россыпью ярких точек, и единственной красной в центре. «Вот тебе и привычный монитор», — подумал Герман. — «Прям как в звездных войнах! А красное — это типа мы, солнечная система».

Глядя на изображение, никаких мыслей по поводу того, куда лучше направиться, у парня не появилось. Ну, звезды. Много. Разноцветные. Масштаб непонятен. Понятно, что в световых годах исчисляется, но сколько именно? Герман вспомнил, что в радиусе пятидесяти световых лет от Солнца где-то около сотни звезд. На изображении было гораздо больше.