|
Другое дело, что Лежнев все равно не мог в полной мере осознать ее печаль по Родине. Нет, это нормально — любить дом. И стремиться вернуться — тоже. Герман, вообще-то и сам не собирался расставаться с Землей вот совсем. Картинка, которая успела сложиться у Лежнева по рассказам Кусто и обмолвкам самой Тианы не вызывала особого восхищения. Слишком формализовано у них все, слишком много правил. Да и отношение общества к армии… Какой-то мир победившего тоталитарного пацифизма получается, а тот факт, что все равно приходится воевать, местные предпочитают игнорировать. Тупость какая-то. И как можно любить такую Родину, которая тебя считает чуть ли не вторым сортом, Герман решительно не понимал. «С другой стороны, ей наши порядки тоже могут казаться ужасно идиотскими», — решил Лежнев. — «И она точно так же может удивляться, как можно такое любить. Всяк кулик свое болото хвалит!» Но все равно, сейчас-то чего так убиваться? Обстоятельства непреодолимой силы, что тут сделаешь? Ищи потихоньку дорогу домой, раз уж так хочется. Раз существует короткая дорога сюда, значит есть такая же в обратную сторону. Не вот прямо наверняка, но с большой вероятностью. «С голоду не помираешь, средство передвижения есть. Компания, опять же, хорошая — тоже!» Под хорошей компанией Герман скромно подразумевал свою персону.
— Ладно. Пойдем, поговорим, что ли с ней. А то она так до чего-нибудь плохого додумается. Депрессняк еще никого до добра не доводил, незачем его культивировать.
Тиана ди Сонрэ, вставшая на путь деградации
Сказанное Германом не стало для нее совсем уж неожиданным. Подозревала что-то плохое, особенно после той его обмолвки, сказанной почти в бреду. Ждала неприятностей, но до последнего надеялась, что это будет какая-нибудь ерунда. Не ерунда. И не ложь — слишком легко уложились в это объяснение все странности и нестыковки, которые она замечала. Замечала, но предпочитала игнорировать, отмахиваться. Надо признать — сама виновата. Придумала себе удобную версию событий, удобную именно ей, Тиане, и следовала ей до конца, отбрасывая любые противоречащие факты. Разведчица пребывала в ступоре. Даже не из-за того, что не знала, как дальше жить. Для того, чтобы думать о будущем необходимо хоть немного сил, а их у Тианы просто не оставалось. Все уходили на попытки справиться с бурей эмоций, скрутившей нервы в тугой комок. Тогда, после извлечения симбионта, она даже радовалась. Мысли стали необыкновенно четкими, чувства только обостряли их, позволяли быстрее соображать и принимать решения. Все окружающее, все происходящее казалось чуть-чуть ярче, чем было всегда, и этими ощущениями хотелось наслаждаться, вот только времени не было. Теперь времени хоть отбавляй. Все время жизни в ее распоряжении. Она совершенно свободна. Только наслаждаться не получалось. Черное, гнетущее отчаяние накрыло ее как одеялом, лишило сил. Не хотелось ничего. Тиана попыталась с этим бороться, привычно погрузилась в медитацию. Справиться удалось, хоть и гораздо сложнее, чем при помощи симбионта. Спокойствие так и не пришло, но хотя бы не было больше того гнетущего, рвущего разум осознания собственного бессилия и невозможности что-то изменить. Мысли исчезли, Тиана будто плавала в сумраке. Время будто остановилось. Где-то в самой глубине души брезжила мысль, что нужно встряхнуться, подумать, наконец, о своей дальнейшей судьбе, заняться каким-нибудь делом, но Тиана каждый раз отбрасывала ее. Страшно. Ей было просто страшно снова пережить это состояние, которое она с таким трудом приглушила. Жить без симбионта, контролирующего эмоции оказалось совсем не так приятно, как ей показалось сначала. Неизвестно, сколько времени прошло бы прежде, чем Тиана решилась выйти из медитации. Пустота, покой и безмолвие стали слишком сильным искушением. Чем дольше она плавала в тяжелых, мутноватых волнах безвременья, тем меньше было желания что-то менять. |
