- Ба. - заговорщицки шептала я, - ты уже рассказала нашим про Белиготара Copra?

- Ох, Алька, - вздыхала она, - я пока сама себе в этом признаться боюсь. Шутка ли, встретить человека спустя столько лет.

- Он о тебе не забывал. - говорила я при каждом разговоре, но Пелагея Джоновна только вздыхала в ответ. Ничего, вода камень точит. Уж очень мне хотелось, чтобы любимый мною человек обрел, наконец, счастье, пусть и спустя больше ста лет. Разве время преграда для настоящих и искренних чувств?

Отношения Жоффрея и Айи развивались стремительно. Астерийка, реабилитировавшись среди своих и освоившись среди наших, теперь не только взирала на своего героя из под полуопущенных ресниц, томно вздыхая, но уже и спорила с ним, если их мнения расходились. Селедкин же глаз не сводил со своей синеокой «мальвины», повсюду таская ее за собой. Бабушка Серафима Дормидонтовна выбор внука одобрила, сказав лишь: «Дяковиннай масти нявестка-та» и «Ждитя мояво блыгаславення, ня живитя ва грехе-та», но рейсовых кораблей маршрутом Лунопорт-Кхарма не было и в помине, поэтому приходилось ждать отправки специализированного транспорта с Земли.

- Это когда же она сюда доберется? - вопрошала Хунька.

- Я баб... я баб... - пытался ответить Жорик.

- Да, не до баб тебе, Селедкин, ты уже почти женатик у нас, - привычно откликался Погодин.

- Я баб Симу знаю, - продолжал Жоффрей, - к зи... к зиме будет.

- Да, - соглашалась с ним Хунька, - такой женщине полками командовать, а не только семейством Селедкиных.

- Она ста... ста...

- И ничего она не старая! - вступился Стас, - очень резвая бабулька.

- Она староста всея Руси! - выпалил Жорик и мы уважительно притихли.

За прошедшую неделю земляне перезнакомились со всем курсом и со многими наладили весьма неплохие отношения. Особенно дружеские - установились с варгами. Восемь молодых мужчин обладали веселым нравом и повышенным чувством справедливости, ко всем относились приветливо. Лишь с тентурийцами они держались отстранено холодно, зато с землянами быстро нашли общий язык и уже через несколько дней ходили по Академии, распевая когда-то народную песню «Я на камушке сижу, я топор в руках держу...», а учитывая наличие у варгов выпирающих клыков и длинных, заостренных когтей звучало это весьма угрожающе.

Единственная, с кем не удалось наладить никакого контакта, была Анвен Беллим. Девушка открыто игнорировала землян, как, впрочем, и всех остальных, задирая свой хорошенький носик. Если она оказывалась в гостиной, когда мы с Хуней входили в отсек, то фыркала и, расправив плечи, походкой царицы удалялась в свою спальню. Узнав, что Айа встречается с Жориком, эльфийка испортила отношения и с ней. В целом, никто из однокурсников не питал особой привязанности к Анвен, лишь мужчины-эленмарцы считали своим долгом помочь ей в любой жизненной ситуации и выполнить любую просьбу, но после этого вздыхали с облегчением и предпочитали держаться от девушки на расстоянии. Впрочем, Анвен сложившаяся ситуация не особо расстраивала. Видимо, такое поведение мужчин и женщин было естественным на Эленмаре. Единственное, что меня бесконечно раздражало в ее поведении, это повышенный интерес к тангиру Дарину Элвэ. Нет, «леденец», конечно, не бросался сломя голову выполнять любую прихоть нежной эльфийки, но был с ней неизменно вежлив и терпелив, а в моем присутствии даже улыбался, общаясь с Анвен, поглаживал девушку по ладошке и даже что-то шептал на ухо. Ну что же, я проиграла, даже не вступив в игру.

Брат эльфийки, Фингорм, после памятного разговора в гостиной нашего отсека, больше не показывался на Хунькином горизонте, что явно не нравилось подруге. Даже на Феокла она смотрела по другому, изредка просила робота читать ей вслух и улыбалась, слушая голос белобрысого эльфа. А живого прототипа андроида мы иногда видели в столовой, неизменно подтянутого, сияющего и, зачастую, в сопровождении какой-нибудь дамы, влюбленно взирающей на него.