— Что, после того, как твой «студебекер» сломался, у тебя уже не было ни одной самодвижущейся повозки?

Балтазар улыбнулся:

— Вообще-то моя последняя машина — это красный «мустанг» GT триста девяносто шестьдесят восьмого года, фастбэк.

Я представления не имела, что это означает, но Лукас понял. На его лице вместо презрения отразилась зависть.

— Круто.

— Да. — Балтазар вздохнул, на время забыв о враждебности.

«Мальчишки», — подумала я. И поспешно сказала, надеясь прекратить это до того, как они опять начнут пикироваться:

— Встретимся с тобой тут. Через сколько? Два часа?

— Нет уж, вы пока никуда не уйдете. — Балтазар снова обратил все свое внимание на Лукаса. — Сначала расскажи все, что знаешь о моей сестре, и пообещай, что отзовешь с ее следа охотников Черного Креста.

— Я Черным Крестом не командую, понял? Они не будут делать то, что я им велю. Охота на эту банду началась, и пока Черити таскается с ними, она остается на линии огня. Поэтому нам придется тем или иным способом вытащить ее оттуда.

— Есть только один способ. Только один. Мой! — Балтазар шагнул ближе, пользуясь преимуществом своего роста, чтобы смотреть на соперника сверху вниз. Лукас тоже был высоким, но не настолько. — Черити — личность. Такая же, как ты, такая же, как я.

— Ты и я — не одно и то же.

Балтазар склонил голову набок.

— Ну, хорошо, скажем, такая же, как Бьянка. Теперь ты меня выслушаешь?

— Бьянка не убийца! У нее не было выбора, становиться ли ей тем, что она есть!

— Мальчики, хватит, — взмолилась я, но они не обращали на меня никакого внимания.

— Выбор? Ты думаешь, у кого-нибудь из нас есть выбор? — Балтазар говорил негромко, но в его голосе появилась резкость, какой я никогда раньше не слышала, и по моему позвоночнику пробежала дрожь. — Ты знаешь, каково это, когда на тебя охотятся в ночи? Когда бежишь так быстро, как только можешь, но понимаешь, что тебя все равно догонят. Когда оказываешься в конюшне, где на земле перед тобой лежат трупы твоих родителей, твои руки связаны и притянуты к балке наверху, а вокруг тебя дюжина голодных вампиров спорят, кто следующим пьет твою кровь. Представь себе все это и подумай, какой у тебя выбор.

Лукас молчал, не отводя от него взгляда. Похоже, он никогда ни о чем подобном не думал. Я тоже.

Балтазар продолжил еще тише:

— Представь, что на твоих глазах умирает твоя младшая сестренка, а потом скажи мне, что ты не станешь тратить целую вечность на попытки как-то исправить это. И вот когда ты все это переживешь, Лукас, тогда сможешь говорить со мной про выбор. А пока просто скажи то, что я хочу знать.

— Остынь, — сказал Лукас намного спокойнее, чем раньше. — Я понял, ясно? Мы все будем делать то, что должны, и меня это устраивает. — Он вытащил из кармана пальто небольшой блокнот и протянул его Балтазару. — Здесь кое-какая информация о Черити. Просто заметки о том, где мы проводили последние охоты. А эти ее «дружки» — ты не в курсе, кто они такие?

— Нет. — Балтазар уже листал страницы блокнота, выискивая нужные сведения.

— Наверное, большая часть деталей здесь бесполезна, но вдруг ты что-то поймешь. А к следующему разу я постараюсь собрать сведения непосредственно о ней. — Помолчав немного, он добавил: — Надеюсь, это поможет.

— Спасибо. — Голос Балтазара прозвучал очень искренне.

Последовало нерешительное молчание. Я пыталась придумать, что сказать после того, что узнала о прошлом Балтазара, но все слова казались неуместными. Поэтому я его просто обняла.