Лукас отвернулся от телескопа и легко поцеловал меня. Я взяла его лицо в ладони и тоже поцеловала его, только сильнее. Этого было недостаточно. Я целовала его все быстрее и крепче и уже начинала задыхаться.

— Я скучал по тебе, — прошептал Лукас мне в волосы. — Каждую ночь, засыпая, я думал о тебе — кроме тех ночей, когда вообще не мог уснуть, потому что так сильно хотел оказаться рядом с тобой.

— Знаю. — Я распахнула пальто и направила его руки внутрь. Он прикоснулся ко мне, и я задрожала. — Я тоже.

Лукас продолжал ласкать меня, задевая кончиками пальцев округлости моей груди, и я больше не могла ждать. Не могла думать. Я села на металлический пол и потянула его за собой. Пока он устраивался рядом, я рванула свитер, пытаясь его расстегнуть. Пуговки резко выскакивали из петель. Лукас вздрогнул, посмотрел на меня, тут же расстегнул свою куртку и наклонился надо мной — укрывая, согревая.

Теперь мы целовались лихорадочно, почти отчаянно. Я не могу описать словами, что чувствовала. В блаженном дурмане я запрокинула голову. Звезды в открытом куполе покачивались и стремительно вращались. Я запустила пальцы в волосы Лукаса, чтобы удержать его так подольше.

Он хочет этого так же сильно, как и я. Лукас понимает, к чему все идет, и не желает останавливаться.

Он снова целовал мои приоткрытые губы, мы оба тяжело дышали и были близки к безумию. Лукас своим бедром раздвинул мне ноги. Я обхватила его лицо ладонями.

— Ты и я... ты хочешь, чтобы я... чтобы это случилось сегодня?

— Что? — Лукас словно возвращался ко мне откуда-то издалека. — О! Я не думал, что... сегодня...

— Я тоже, но вижу, что ты этого хочешь. — Я его поцеловала; он дрожал, вероятно от волнения. Это было так же, как в прошлом году наверху северной башни, — так же неодолимо и безрассудно. — И тогда мы по-настоящему будем вместе. Навсегда.

— Ты уверена?

— Это изменит все... для нас обоих... Уверена. А ты? Он улыбнулся той своей ленивой, сексуальной улыбкой, от которой мне всегда становилось тепло.

— Совершенно уверен. — Мы снова поцеловались, но теперь в этом чувствовалось другая энергия. Цель. Стремление. И тут Лукас шепнул мне в щеку:

— У тебя есть... ну... защита?

— Защита?

— Ну, ты понимаешь. — Я не понимала. — Я не взял с собой презервативы. Потому что я просто настолько тупой! — Лукас стукнулся головой о мое плечо. — Я не подумал, что ты... что до этого дойдет. А мог бы и догадаться. Каждый раз, когда я к тебе прикасаюсь...

— Погоди, ты что, решил, я говорю о сексе?

Лукас уставился на меня, и я мгновенно поняла, что, конечно, он говорил именно о сексе. Он лежит на мне, и я наполовину раздета. И не в том дело, что я об этом не думала — может быть, позже этой же ночью, — но я-то говорила о том, что свяжет нас навеки!

— Бьянка, ты... ты имела в виду... Ты хотела выпить моей крови?

— Да.

— Но не просто выпить крови. — Его лицо вытянулось и побледнело. — Так?

— Я думала, ты хочешь, чтобы я... сделала тебя вампиром. — Последний дар. Я положила ладонь на щеку Лукаса, наслаждаясь прикосновением. Все мои прежние мечты ожили, и на какое-то мгновение я позволила себе надеяться. — Сделав это, я тоже стану вампиром. И тогда, Лукас, нам больше никогда не придется расставаться.

Лукас оцепенел:

— Скорее я умру. В смысле — умру и останусь мертвым. Бьянка, никогда больше не проси меня об этом. Потому что это то единственное, чего я никогда ради тебя не сделаю. Я никогда не буду вампиром. Никогда!

Каждое слово казалось ударом. Он столько узнал о вампирах, и я думала, что прежнее сопротивление этой идее исчезло.